Книга Яга против!, страница 27 – Александра Логинова

— Возьми с-с-слова обратно, — не хуже змеи прошипела красавица, хмуря соболиные брови. — Я уважаемая преподавательница, доцент, а не малолетняя ветрогонка, и никогда ею не была.

— И почему все ведьмы считают, что сразу рождаются взрослыми и сознательными? — улыбнулся в усы глава академии. Сеточка морщинок пробежала вокруг глаз, выдавая возраст чаклуна.

Проигнорировав шутливую провокацию, хозяйка факультета пограничников взялась за чашку со своим любимым напитком. Надо же такую глупость сказануть, а еще мудрейший колдун. Чтобы этот маленький шалопай, спаивающий своих друзей и проломивший хвостом стену, пошел генами в нее? Не смешите. Да и перепутье родства слишком неочевидно для посторонних.

— Не знал, что ты так любишь кофе.

— Кофе? Ах, да-да, — рассеяно ответила женщина, принюхавшись к крепкому аромату напитка. Почти кофе, градусов восемнадцать.

— В следующий раз не перестарайся, новая мода на ликеры и алкоголизм среди преподавательского состава нам ни к чему. Либо делись.

Преподавательница слегка покраснела, затеребив черную косу. Будто с этими мальками забот мало! Каждого накорми, засели, научи, за косяки их отвечай и не забывай про дисциплинарные высказывания в обе стороны. То есть не только студенты будут от нее нагоняи получать, но и сама декан будет краснеть перед ректором за выходки учеников. Это сейчас они мирно пьют кофе, деля на двоих бутылочку кофейного ликера, а завтра старое знакомство и уважение к силе превратятся в сугубо деловые отношения с субординацией и педсоветами.

— Докладаю, — ушедший было домовой вырос из пола, красуясь новеньким головным убором. — Ястреб встал, но летать не может, оттого страшно расстроен и клюет бруснику с вашего подоконника.

— Кощея споили, — спокойно констатировал ректор. Слишком спокойно.

— Зря ты сомневался, — хозяйка деканата довольно отсалютовала чашкой и махом ее допила. — Что-нибудь еще?

— Драка. Маленькая, — уточнил Никифор, заглядывая в блокнот. — Размахнись рука, раззудись плечо, волосы долой, зубы отрастут.

— Девчонки что-то не поделили?

— Нет, турнир в честь прекрасной дамы.

Преподавательница потянулась к тревожному амулету, вшитому в наруч, но была остановлена взглядом ректора.

— Пусть побалуются. Кто дерется-то?

— Дык пан Тристан с паночкой Фридой.

— Что? — хором переспросили преподаватели.

Драка между эльфийским принцем и богиней любви за честь прекрасной дамы? Что за ерунда?

— Там сетуевина вышла, — домовой поковырял лаптем пол. — Пан эльф дюже не сдержан на язык, сказал, де, что паночка богиня — мамка. Пантелеймон уж слушал-слушал, а так и не вызнал, что за материнство такое, но слово в слово запомнил. Брякнул принц, мол, паночка Фрида верховодит своими девочками и барыши за это немалые имеет, и в ее честь дома публичные строят. Мол, вся любовь в «оси икс» заканчивается, кто б только знал, что это такое.

— И?

— Ну и вступились за даму юноши разом. И быть бы фею битым мужицкими кулаками, коли б сама паночка за нагайку не взялась.

— С медовухи на мадеру перешла, — понятливо кивнул мужчина.

— Ага. Не стерпела слов оскорбительных, сама за свою честь физиономию править обидчику решилась. Уж на что тоненькая, как тростиночка, а рука твердая. И вот что странно, паны: уж как ни уворачивался фей, как ни колдовал, всё одно промазывал, как из пушки по зайцам. А ведь фейские чары прицельной наводкой даже по комарам палить могут.