Книга Яга против!, страница 5 – Александра Логинова

— Ы-ы-ы-ы, пару лет я буду только от проклятий уворачиваться и тонкое тело мыть каждые два часа. Так, план на ближайший месяц: подоить амфисбену, собрать букет из белладонны и оформить годовую подписку на журнал «Славяночка».

— Добрую же ты ей память о себе оставила на долгие недели.

* * *

— Бабушка, а когда я вырасту, ты свозишь меня на Лысую гору?

Пар, поднимающийся со дна старого медного котла, убаюкивал нотками зверобоя и мелиссы. Закопченный потолок, переживший не одно сбежавшее зелье, принципиально не оттирался, ехидно красуясь разводами сажи на каменной кладке старого баронского замка.

— Конечно, ласточка, обязательно слетаем. Выгляни в окошко, не летит ли что по небушку?

Бескрайнее серое небо грозно клокотало громовыми раскатами, пугая неясными очертаниями ветвистых молний, отраженных в беснующемся почерневшем море. На фоне свинцовых уродливых туч крошечные железные птицы терялись, смытые приближающимся дождем.

— Летят, бабуль!

— Ай, как не вовремя. То-то у меня колено разнылось на непогоду, не иначе скоро жатва начнется. Дорогая, поешь немного, впереди много работы.

Черный хлеб с отрубями и подгоревшей корочкой, щедро сдобренный диким лесным медом — вкуснейшее лакомство среди запаха паленой плоти и разложившегося мха.

— Почему сегодня мы варим зелье забвения, а не болеутоляющее, как обычно?

— Потому что нельзя утолить боль от потери любимых. Неважно, сколько пройдет времени, сколько зелий выпьет человек и сколько заговоров он прочтет, душевная рана всё равно разбередит его ум подобно гнойному воспалению.

— Но разве солдатам есть время думать о потерянных любимых? Они же ждут их дома.

— Вот для ждущих и варим. Память людская — что мощь колдовская, не рассеется, не сотрется. А как утешить мать, потерявшую сына? Жену, получившую похоронку? Дочь, впервые увидевшую цинковый гроб?

— И мы подарим им забвение?

— Мы подарим добрую память об ушедших любимых. Растолки порошок сердолика, чтобы уберечь от помутнения рассудка.

* * *

— Ладно, Сажик, некогда предаваться воспоминаниям, пора узнать, чем кормят в этой образовательной обители.

Создать для нас академию — дурацкая идея. Где это видано, чтобы потомственная Баба Яга училась быть Ягой? Это же в крови, с рождения на роду написано, с материнским молоком в судьбу вплетено. Человек может выбрать себе профессию и выучиться на нее, а моё Ремесло — это каждый мой вдох, каждая мысль и каждая клеточка моего тела. Как можно научиться быть собой у других?

Жаль, что слово матери непреложно, даже бабушка не решилась открыто спорить, вот и отправили меня в ссылку, на Кудыкину гору.

— Можно подумать, ты не знаешь тайных чаяний Янины, — буркнул кот, ловко перепрыгивая с одной ступеньки на другую.

— Да-да, налаживание интернациональных отношений, новые знакомства, повышение коммуникативной компетентности и тонкое искусство дипломатии. Почему тут так тихо?

Я прилетела впритык к началу обучения, первые занятия начнутся завтра, разве академия не должна быть чуть-чуть пооживленнее?

Однако коридоры были на удивление пусты. Ни преподавателей, ни других студентов. Или мы ученики? Экспериментальный всё-таки проект, недоработочка с социальными ролями выходит.

— Эй, есть кто-нибудь?

Одна из широких деревянных дверей вела в просторное и прохладное помещение, заполненное аккуратными диванчиками и невысокими столиками. Стены были выложены приятным мрамором с уместными деревянными вставками, отовсюду лилась ненавязчивая, едва слышная мелодия, даже картины на стенах повышали аппетит и радовали глаз. В конце зала имелось окошко.