Книга Яга против!, страница 64 – Александра Логинова

— Что ж я, совсем старуха слепая, заразу в теле не разгляжу?

— Какую заразу?

— Бактериальную. Неужто не заметила порез на ладони товарища?

— Заметила. И даже сама сбрызнула перекисью, только от заговора он отбился. Но как ты?…

— От меня еще никто не отбивался. Грязь в царапину эту попала, вместе со скверной мусорной да бактериями. Уж кровь понемногу гнить начала, пришлось скормить ему таблетку-антибиотик, да заговоренной водой отпоить. Велела же балбесу утром к тебе подойти за еще одной таблеткой!

Вот оно что. Теперь ясно, почему обычная простуда вцепилась в навьего царевича с такой силой — ослабленный иммунитет, приправленный желанием побыстрее пройти смертельную инициацию, сделали свое дело.

— Я правильно понимаю, что где-то сейчас лежит полумертвый наследник дома Кощеева, грозящийся умереть в первый раз от обычной царапины? — звенящим от напряжения голосом спросила мама. — И это происходит рядом с моей дочерью, которая сию царапину не просто видела, но даже трогала?

— Та тю на себя, Янинка, — отмахнулась бабуля. — Я свое дело хорошо знаю, ничего ему с той царапины не будет, и черт с ним, что к Славке не обратился. Небось уже бегает быстрее прежнего и в ус не дует.

— Ну, вообще-то, — нехотя ответила я. — Там интересная ситуация вышла.

Мама с каменным лицом выслушала мой рассказ о простуде после дождя и подняла зеркало, игнорируя бабушкин хохот.

— Пожалуйста, мама, умерьте веселье. Мне еще объясняться с его родителями, — зеркало пошло рябью. — Алло, Маша, слышишь меня?

— Янина? — потусторонний голос эхом раздался из зеркала.

Мама вскочила на ноги и быстрыми шагами удалилась в свою комнату, подальше от хохочущей бабушки. Едва дверь в спальню закрылась, как старушечий смех оборвался, и собранная колдунья подняла на меня серьезный взгляд.

— Рассказывай, внученька, как ночное чаклунство прошло?

Настенные часы показывали без пятнадцати полночь, а я вчитывалась в очередные столбики статистики МВД. Каждый следующий распечатанный лист был безрадостнее предыдущего. Увидев заголовок «Полоролевые особенности малолетних, пропавших без вести в период за…», я бессильно смяла распечатку.

— Чушь какая-то!

— Чушь, не чушь, а лучшие специалисты московского ковена уже месяц ломают голову, пытаясь найти что-то общее у жертв похищений, — мама подчеркнула красным маркером процентное соотношение мальчиков и девочек на очередной бумажке.

— И ничего?

— Сама видишь. Единственная зацепка — это возраст похищенных: от трех до шести лет. Пол, социальный статус родителей, место жительства, уровень развития или особые приметы не имеют значения. А, главное, исчезновения такие тихие, будничные, словно так и надо.

— Разумеется, зеркала, блюда, свечи и вода ничего не нашли? — я устало отодвинула бумаги, сцепив руки в замок.

— Естественно, иначе бы мы тут не сидели. Слав, сможешь изъять тот волос с игрушки, передав на экспертизу?

— Попробую. Только, надо признать, совершенно не помню, где она. Кажется, Сеня оставил ее в доме Леры для человеческого следователя.

Я принялась собираться обратно. Мама никак не прокомментировала нашу ночную вылазку в лес ради поколдовать, но попросила быть осторожнее и не соваться в пекло. А по-хорошему вообще оставить это дело взрослым, не ввязываясь в сомнительные колдовские расследования.