Книга Яга против!, страница 97 – Александра Логинова

— А ты почему был рожден? — третий участник нашего сборища все не выходил и не выходил. — Какой год?

— А ты догадайся, — усмехнулся он.

Я непонимающе покрутила головой. Нет, я знаю приблизительное десятилетие, но конкретика… Увы.

— Шестьдесят первый, — улыбнулся он, отставляя свой бокал с шампанским и вынимая из шкафа еще один стакан для виски.

— Отмена крепостного права? — вытаращилась я. — А причем тут ты?

— Стало меньше принудительных смертей в забое. Крепостные отказывались гнить в рудниках на потеху барину, хоть и волна свободы докатилась до Урала поздно. Более того, люди, осознавшие, то теперь не нужно носить всю добычу приказчику, постарались хапнуть как можно больше. Страсть к наживе с головокружащим осознанием свободы и вуаля. Так вот, возвращаясь к нашей теме, прилетел он, попытался доказать что-то кулаками, но не вышло.

— А потом?

— А потом увидел бокалы, понял, что у нас совместные планы на вечер и вообще взбесился. Глупости всякие орал, за меч хвататься начал… Как ребенок, право слово.

В спальне что-то опять упало. Сколько там легко бьющихся предметов?

— Пришлось оставить его тут. И душ по очереди принять, чтобы тебя грязно-мятым видом не смущать.

— А чего он там сидит? — я обернулась на опочивальню, буквально дышащую мрачной энергией.

— Ждет, пока домовые ему чистую одежду принесут. В моих покоях в одном полотенце могу расхаживать только я и девушки.

— И что ему от нас надо? — тоскливо спросила я, гоняя согревшееся шампанское по бокалу. — Вечно лезет, куда не просят.

— Кажется, он злится, когда кто-то дарит символические подарки женщинам рядом с ним, — хмыкнул он.

— Ты что? — ахнула я. — Ты…

— Сам сначала не понял. Но попытка вывихнуть мне челюсть многое прояснила, хотя я в корне не согласен с его политикой. Как собака на сене, мать моя вуира.

— Странно, а Фрида говорила, что у нее закончились новые украшения, — задумалась я. Неужели соврала?

— А причем тут Фрида? — поперхнулся алкоголем змей.

— Ну, ты же сам сказал про подарки женщине. А она сегодня просила сережки, потому что у нее кончились драгоценности, которые она еще не носила.

— Вот как? — задумчиво пробормотал царевич. — Учту. А ты не обращай внимания на мои глупости, просто он втемяшил себе в голову, что на парюре обязательно должен быть приворот.

— Еще один, — поморщилась я. — Сговорились они, что ли?

— С Фридой? — понимающе спросил он. — Так богиня любви, вроде, должна лучше всех разбираться в зачарованных на приворот украшениях.

— Она и разобралась, не дурочка. А этот остолоп… ох, боги великие. Почему мой бокал пуст?

Дверь в спальню хлопнула и к нам присоединился упомянутый остолоп в классической черной рубашке и черных же брюках. Интересно, а если ему в шкаф хлоркой плеснуть, он сильно разозлится?

— Возвращаясь к вопросу собрания, господа и дамы, — змей вручил бокал товарищу. — Все мы трое независимо друг от друга и в разное время пришли к тому, что это не самоубийство. Так?

Мы согласно покивали. Легкое вкусное шампанское изрядно расслабляло, но не путало сознание.

— Не важно, какими путями мы вышли на это суждение, у каждого свой способ мыслить. Важно то, что нам нужно собрать пазл воедино, а для этого прошу занять места в зрительском зале и послушать, что нарыли мои девочки.