Книга Все оттенки ночи. Страшные и мистические истории из переулков, страница 83 – Анна Сешт, Олег Крамер, Екатерина Каретникова, и др.

— А я честно говорил. Ну не про то, что невеста есть, а про то, какими хотел бы видеть наши отношения.

— Наши? – ухмыльнулась она.

Он густо покраснел.

— Ну не в том смысле. Наши с невестой. Которой нет. Ну гипотетически… – он замялся.

Она пристально смотрела на него.

— Хотя… почему нет? Может быть и наши, – он неожиданно смело взглянул ей в глаза.

Настала ее очередь смущаться.

Она отвернулась и посмотрела в витражное окно лестницы.

— Как ты думаешь, что все-таки с нами случилось?

Он вздохнул.

— Не знаю. Думаю, ты тоже мало о себе помнишь. Какие-то отрывки, как осколки.

— Как будто ускользающий сон, – подсказала она.

— Точно! Когда просыпаешься и остается только ощущение от сновидения. Что-то было крутое. Приятное, или наоборот. Пытаешься вспомнить, и только какие-то кусочки…

— Которые утекают песком между пальцев, – добавила она. – Я вот помню, что всегда хотела рисовать. А мне постоянно что-то мешало. Но вот что – не помню.

— Поэтому тут стоит мольберт?

— Наверное. А ты? О чем мечтал?

Он пожал плечами:

— Видимо, ни о чем конкретном, раз вспомнить не могу.

— Пойдем вниз. Посмотрим на ту комнату. Вдруг ассоциации будут? – предложила она.

Они спустились на первый этаж и подошли к кабинету На этот раз у мольберта появилась палитра с красками, но письменный стол был по-прежнему пуст.

— Знаешь… если подумать, то прожить с тобой тут, в этом доме, целую вечность уже не кажется плохой идеей, – сказал он, стоя к ней спиной, чтобы она не увидела, как он опять покраснел.

Он подошел к полкам.

— Я помню, что любил читать. Много читать. Проглатывал книги одну за другой. Мать ругалась, отнимала смартфон, где я не играл, как все нормальные дети, а читал. А потом находила меня с фонариком под одеялом с очередным томом.

— А я маму не помню. Наверное, это неправильно, но не помню вообще. И папу тоже. Только один осколок. Он настоял, чтобы я поехала в этот чертов лагерь и повез меня туда чуть ли не насильно. Я была очень зла. Но почему? И что за лагерь?

— Помню! – воскликнул он. – Я тоже ехал в лагерь. Только у меня все наоборот – родители были против, но я настоял. Поставил ультиматум, что откажусь поступать куда-либо, если не пустят. Они говорили, что октябрь, какой отдых, пропущу учебу, как потом экзамены… а я в итоге все равно поехал. Собрал демонстративно вещи и сел в автобус…

Они посмотрели друг на друга.

— Вот оно. Общее, – прошептала она.

— Хорош лагерь оказался, – растерянно тихо произнес он.

— Ты очнулся в автобусе…

— А ты в машине. В которой тебя вез отец, – добавил он.

Вспышка внезапно нахлынувшего воспоминания накрыла их обоих одновременно, и они вздрогнули.

— Авария, – прошептал он.

— Удар. Сначала машину закрутило, а потом что-то ударило сбоку. Там, где я сидела… – воскликнула она.

— Водитель автобуса что-то закричал. Потом удар, грохот. Невесомость и снова удар. Вода… вода со всех сторон… – завороженно произнес он.

Они замолчали, глядя друг на друга.

Неожиданно он взял ее за руки.

— Не бойся, – прошептал он, глядя на ее расширенные зрачки.

— Мы что, умерли? – растерянно спросила она. На ее глаза начали наворачиваться слезы.

— Не плачь. Не так уж нам сейчас и плохо. Но вообще похоже на то. Это… многое объясняет.

— Что? – автоматически спросила она, вытирая слезы ладонью.