Книга Воcхождение Светлого, страница 68 – Юлия Фим

— То, что я бессмертный, не делает меня лучше Чживэй.

Сюанцин окончательно потерял интерес к этому разговору, если бы не следующая фраза:

— И какова твоя роль в этом? Бегать за смертной, подтирая за ее ошибками?

Разозлившись, Сюанцин отодвинул пиалу с чаем от себя.

— Она бегает, подтирая за вами. Для меня честь быть ее поддержкой.

Бо Миньчжун лишь грустно улыбнулся, словно то, что сказал Сюанцин, ударило точно в цель.

Сюанцин и Чживэй были одинаково чужды этому миру. Она пришла из другого, а он не был знаком с современным мироустройством, а о прошлом у него почти не осталось воспоминаний.

— Что же в ней особенного?

Сюанцина все еще не интересовали причины нахождения бессмертного Бо Миньчжуна здесь: нужно ли ему было собрать больше добродетелей, или он искупал грехи прошлого, как и сказал, или были еще причины, которые он не раскрывал? Пока его целью не было причинение вреда Чживэй – Бо Миньчжун мог бы хоть летать на мечах каждый день, Сюанцин бы и глазом не моргнул.

— Она не сдается перед трудностями, всегда стремится узнать как можно больше, – Сюанцин кивнул на книги тут и там, разложенные по комнате. – Книжные лавки мы обирали не реже ткацких мастерских.

— Бессмертный, ворующий книги, – смешливо хмыкнул Учитель Бо. – О тебе будут говорить еще столетия.

О сыне Цзиньлуна перестали говорить намного быстрее. Вот и все, что нужно знать об обеспокоенных бессмертных.

Бо Миньчжун говорил что-то еще, но Сюанцин больше не слушал его бормотание. Он вглядывался в карту, словно мог по клочку бумаги определиться, где находятся части Дракона Байлун. Не путешествовать же по всей стране, пока он не почувствует их близость?

По всему выходило, что Байлун нужны им троим: Чживэй для совершенствования, Дракону для обретения тела, а Сюанцину – чтобы вернуть воспоминания. Он в задумчивости начертил треугольник на карте, когда створки гневно отворились и появилась Чживэй.

После убийства Чжао Юхэ она была все время в плохом настроении, взгляд ее обжигал холодом, и все кроме Лин Цзинь боялись с ней разговаривать.

— Приступим. – Она села и, взяв пиалу Сюанцина, быстро выпила уже остывший чай. Сюанцин поднял чайник и подлил ей еще.

Бо Миньчжун ткнул пальцем в место на карте, неподалеку от города Ланьчжоу.

— Еще когда я жил в Запретном городе…

Сюанцин едва сдержал улыбку. В голове у него раздался голос Сяо До: «Обязательно настолько издалека начинать?» Они столкнулись взглядами с Чживэй, похоже, думая об одном и том же.

— …мы с лучшими учеными дворца изучали энергии инь и ян, ци и ли, конечно, пять основных элементов – дерево, огонь, почва, металл и вода.

Его взгляд подернулся мечтательной дымкой.

— Ах, я занимался учениями ци и ли… Ци – живая сила, та тонкая дрожь, что пронизывает все сущее. Она – как река, несущая в себе эссенцию мира, невидимая, но осязаемая в каждом вздохе ветра, в каждом шепоте листвы. Ци питает наши тела, наполняет пространство и связывает нас с великим круговоротом бытия.

Ли – воплощение ци. Гармония, что проявляется в каждом лепестке цветка, в каждом взмахе пера. Ли формирует наши поступки, слова и мысли, как замысел художника воплощается в его произведении искусства.

Ци и Ли тесно переплетаются, словно лианы в лесу, создавая невидимую, но неотъемлемую связь великой симфонии жизни. Они как две руки танцора, взаимодействуя в вечном танце, создающем красоту бытия.