Книга Тайм-аут, страница 97 – Юлия Кот

— В какой группе? – нахмурилась мама.

— Ни в какой, забей, – отмахнулся Никита.

Наташа, хлопая ресницами, потянулась к руке Никиты и стала тискать ее, изображая сочувственное пожатие. Тот осторожно высвободился, но это не укрылось от цепкого взгляда Ларисы Евгеньевны. Она поджала губы.

— Если бы вы обратились ко мне, не пришлось бы продавать все магазины. Я бы одолжила денег…

— Спасибо, Лара! Приятно слышать, что ты была бы готова помочь, – искренне сказала мама. – Но мы справились, это самое главное.

— Готова взять на себя финансирование вашего единственного оставшегося филиала, – сделав глоток красного вина, сказала Лариса Евгеньевна.

— Мама ведь сказала, мы справились, сейчас помощь не нужна, – сказал Никита резче, чем собирался.

Лариса Евгеньевна окинула Никиту ледяным взглядом. «Можешь смотреть на меня, сколько угодно, я-то знаю, что ты змея», подумал он. Мама поспешила заполнить образовавшуюся пуазу:

— Лара, правда, спасибо тебе… Никита просто переживает, на него столько всего навалилось. Он с друзьями теперь занимается восстановлением магазина и, кажется, ему это нравится.

— А как же баскетбол? – брови Ларисы Евгеньевны взметнулись вверх.

Никита едва удержался, чтобы не закатить глаза. Наташа интересовалась им из-за его внешности, отцовского состояния и карьеры будущей звезды баскетбола. И в этом она вся пошла в мать.

Лариса Евгеньевна развелась с мужем, как только тот решил оставить бизнес. Выгорев на работе, ее супруг отошел от дел и посвятил себя тому, о чем мечтал всю жизнь – живописи. Такой муж, подумала Лариса Евгеньевна, не соответствует ее статусу. Сначала она переписала бизнес на себя, аргументируя это тем, что жалко будет продавать, и она сама со всем справится, а затем, не чувствуя ни малейших угрызений совести, ушла от мужа, оставив ему однушку на окраине Волгограда и воспоминания о счастливой семейной жизни. Наташа изредка виделась с отцом, но относилась к нему так же пренебрежительно, как и мать. Лариса Евгеньевна считала мужчин расходным материалом, Никита не сомневался, что и Наташа тоже. Отец нередко говорил о том, как восхищается хваткой старшей Титовой. Никита считал, что это не хватка, а стервозность.

Отвечать на вопрос о спорте он не стал, мать тоже промолчала. В столовой сгустилось напряжение. Вилка, которой Лариса Евгеньевна подбирала с тарелки овощи, противно скребла по керамической поверхности.

— Кит, не нервничай… – промурлыкала у него над ухом Титова. – Пускай они обсуждают вопросы бизнеса, а мы пойдем лучше наверх, поболтаем о… школьных делах.

Она придвинулась ближе, ее голая коленка прижалась к ноге Никиты. Тот едва удержался, чтобы не оттолкнуть ее.

— Наташенька права. Мы тут посекретничаем по-женски, да, Ангелина? – холодно улыбнулась Лариса Евгеньевна.

Мать Никиты неуверенно кивнула.

Бессмысленный фарс, затеянный старшей Титовой, вызывал у Никиты раздражение. Но смущать маму, которой и так было не по себе, он не стал. Он мог бы ответить обеим Титовым гораздо более резко, но мама может разволноваться, а для нее это ничем хорошим не закончится. Она считала Ларису Евгеньевну подругой, хотя та звонила в лучшем случае раз в полгода, и то только когда узнавала, что отец Никиты добился новых успехов в бизнесе. Никита же знал, что Титовы не способны на искренность, они использовали людей, и общались с кем-то, только если могли извлечь выгоду из общения. Если ее не было, любые отношения лопалась, как мыльный пузырь.