Книга Двуликая жена. Доказательство любви, страница 77 – Мария Шарикова

Она вышла, не оглядываясь, и я почувствовала, как напряжение, которое я сдерживала все эти дни, наконец начало отпускать.

Судья посмотрел на Лусиана, потом на меня.

-Граф Грейсток,-сказал он, и в его голосе прозвучало что-то похожее на уважение.-Вы больной человек. Но болезнь не делает человека безумным. А любовь, которую вы нашли, делает вас сильнее, чем любые обвинения. Берегите свою жену. Такие женщины, как она, встречаются раз в жизни.

Лусиан, который всё это время стоял, опираясь на меня, вдруг выпрямился. Я видела, как его глаза наполнились слезами, но он не позволил им пролиться.

-Благодарю вас, милорд,-сказал он, и голос его был тверд.-Я буду беречь её. Всегда.

Судья кивнул и объявил заседание закрытым.

*****

Мы вышли на крыльцо суда, и свежий воздух ударил в лицо, отрезвляя и очищая. Толпа зевак расступилась перед нами, и я слышала, как шепчутся люди, как передают из уст в уста историю нашей победы.

Себастьян подошел к нам, и на его лице сияла такая широкая улыбка, какой я у него не видела никогда.

-Вы сделали это,-сказал он, пожимая руку Лусиану.-Ты сделал это, старина.

-Мы сделали это,-ответил Лусиан, и в его голосе впервые за много дней появилась та уверенность, которую я так любила.

Леди Харкорт подошла ко мне и взяла мои руки в свои.

-Вы храбрая женщина, леди Грейсток,-сказала она тихо.-Я горжусь, что знакома с вами.

-Это вы очень храбры, миледи,-ответила я, чувствуя, как слезы подступают к горлу.-Вы сказали то, что никто другой не решился бы сказать.

-Я сказала правду,- улыбнулась она. — Этого всегда достаточно.

Мать подошла ко мне последней. Она всё ещё была бледна, опиралась на трость, но в её глазах светилось что-то новое, чего я никогда не видела.

-Фрея,-сказала она, и голос ее дрогнул.-Я так виновата перед тобой. Я не знала… Я не хотела…

-Все хорошо, мама,-я обняла её, чувствуя, как хрупки её плечи, как она нуждается в этом прикосновении.-Ты здесь и это главное.

Она кивнула, вытирая слезы, и отошла в сторону, давая нам с Лусианом остаться вдвоём.

Мы стояли на крыльце суда, и солнце, пробившееся сквозь тучи, освещало его лицо золотистым светом. Он был бледен, изможден, но в его глазах горел тот самый огонь, который я полюбила с первого мгновения.

-Фрея,-сказал он, беря меня за руки.-Я не знаю, как благодарить тебя. Ты спасла меня. Не только за сегодня. Ты спасла меня тогда, когда вошла в мою жизнь и сказала, что любишь.

-Ты спас меня тоже, — ответила я.-Ты научил меня, что такое настоящая любовь. И я хочу… Я хочу, чтобы ты знал…

Я запнулась, не зная, как сказать. Беременность была ещё только догадкой, только надеждой. Но я чувствовала её всем телом, всей душой.

-Что?-спросил он, видя моё замешательство.

Я подняла его руку и положила себе на живот. Он замер, и я видела, как в его голубых глазах разгорается понимание.

-Фрея…-прошептал он.-Ты хочешь сказать…

-Я не уверена,-быстро сказала я.-Ещё слишком рано. Но… Все дни, в заточении, меня тошнило. И раньше, ещё в Уиндем-Холле. Я думаю… Я надеюсь…

Он опустился передо мной на колени, прямо на каменные ступени суда, и прижался лбом к моему животу. Люди вокруг смотрели, шептались, но ему было всё равно. Ему было всё равно, кто нас видит.

-Наш ребенок,- прошептал он.-Наш. Твой и мой. И это только начало.