Книга Чужеземец, страница 88 – Карина Иноземцева

Но Итар отрицательно покачал головой. Мне нужно было разозлиться, но муж сказал то, из-за чего я ощутила себя неблагодарной скотиной.

— Попрошу переделать его, а то у тебя на руке уже шрам появился. Я ведь вижу, как тебе тяжело носить браслет. Прости, что раньше не нашёл возможности сделать его удобным.

— Спасибо, — прошептала, ощущая разливающееся тепло по телу.

Этот мужчина не вызвал бурю эмоций, не зажигал во мне страсть, но в нём было нечто, что притягивало и манило женщин. Забота и безопасность, которую он старался дать при каждом шаге. Смотря на то, как со мной обращается муж, другие люди относились ко мне уважительно. В здешних реалиях статус жены показывает супруг, выражая своё почтение.

Кажется, я на секунду увидела в воине Итаре мужчину, а не героя книги, которого постоянно было жалко. Теперь я понимаю, что ему безразлично чужое мнение настолько, что он никогда не отзывался на ругань Богдана и его дворян. Зачем тратить силы, если всё хорошо? Пытаться завоевать чужое расположение? Зачем? Те, кто рядом и так видят правду, а чужим рот не заткнёшь.

Смотря на Итара, я чувствовала себя чрезвычайно глупой и нелепой. Пыталась переубедить народ и обелить имя мужа, но на деле всё равно уйдёт та часть, которая будет поливать грязью. Хотела скрыть правду про проклятье и завоевать княжество — и чём я отличаюсь от лживых князей, от которых сама убежала? Итар всем кланяется, благодарит, помогать идёт в первых рядах, отзывчив и внимателен. Настолько добр, что мне страшно. Он заставляет меня чувствовать себя нужной, свободной, защищённой. Не боится брать ответственность, не страшиться показаться глупым и неопытным.

— Помогу людям покинуть город, — мужчина отошёл прочь. — Всё равно писать не умею и толку от меня в делах научных нет.

— Может, не будем писать? — во мне говорил меркантильный червяк. — Пусть думают, что здесь всё хорошо, а когда узнают, то у нас хоть люди вооружатся.

— Соседи быстро все прознают, — качнул головой мужчина. — Слухами земля полна. А если официально ничего не предпринять, то точно заявят, что мы все подстроили. Не хочу твоё имя марать и память учителя пачкать. Дети Даремира станут разменной монетой. Не ведаю, что будет дальше, по сути разберёмся. Но я хочу жить правдой и делать всё для народа. Коли Боги позволят, то честным словом несколько душ уберегу от супостатов, а мечом — честь и свободу.

Подойдя к мужчине, нежно коснулась его лица. Щетина щекотала кожу, словно выстраивая барьер, но я видела его нежные глаза и как он тянется к ласке человека. Тепло его кожи было приятным, а эмоции, которые как молочное какао, обволакивали меня. Итар был приятным, тёплым, родным. Привстав на цыпочки, притронулась губами к его. Лёгкий, ласковый, ненавязчивый поцелуй, который должен был подбодрить уставшего воина.

— Для меня ты самый лучший, поэтому не позволю обижать…

Не успела я договорить, как оказалась в крепких, мужских объятьях, прижатая к горячему телу, а его губы требовали продолжения. Словно я нечаянно попала в водоворот чужих, сдерживаемых чувств. В милом и добром Итаре проснулся жаждущий монстр, которого могу приручить только я.

Его губы прикоснулись осторожно, едва заметно, будто проверяя реакцию. Затем постепенно усилились, уверенно и настойчиво впиваясь в мои. Его дыхание стало горячим и тяжёлым, обжигая мою кожу. Я почувствовала, как дрожь пробежала по всему моему телу, и оно расслабилось, доверчиво откликаясь на каждый его порыв.