Книга Случайная свадьба. Одна зима до любви, страница 37 – Елена Княжина

И откуда оно такое красивое вернулось под утро?

— Если вы не та нелла, у которой я просил самый крепкий гром, что найдется на кухне, то убирайтесь, — тихо прохрипел тэр, отчаянно щурясь в направлении кресла для посетителей.

Голос у него был севший, еле слышный, с присвистом. Я бы поставила на то, что мужчина ночевал в сугробе. Ногами вверх.

— Я могу стать той неллой. Только скажите, где кухня. А потом, когда вы согреетесь и… причешетесь, мы поговорим о зачислении, — предложила я, смутно догадываясь, что это и есть «тэр Владар Вольган». Появившийся без звоночка. Что нужно нажать, чтобы он исчез?

Мужчина нахмурился, огрел меня тяжелым взглядом и прошипел:

— Набора нет.

Мой взгляд тревожно метался между дергающимся кадыком, запекшейся кровью на черном воротнике и зелеными кляксами, что навряд ли отстирает и опытный маг-бытовик. Ночь у тэра выдалась насыщенной.

Будто не замечая меня, ректор зашел за кресло напротив. Присел на подоконник, отгородившись внушительной кожаной спинкой, словно ширмой.

Мужественный квадрат подбородка подрагивал в едином танце с кадыком, выдавая раздражение. Даже впалая ямочка по центру не внушала доверия. И это багрово-синее пятно на бледной скуле… Точно «тэр Владар Вольган» в фонарный столб врезался. Или в чей-то железный кулак.

Стоило признать, что на ректоре сейчас было намного больше ярких оттенков, чем на мне. Синий, зеленый, бордовый, алый… Я-то от смятения посерела в тон платью и волосам. Бледная полевка-россоха, мечтающая затеряться в густой траве.

«Набора нет».

Это понятно, прием закончился в межсезонье. Последние зачисленные ученицы добирались с морозами. А первые заселились еще в лето Верганы, застолбив лучшие покои.

Не собираясь сдаваться, я встряхнула чемоданчик, дремавший на коленях, ослабила застежку и вытащила лист с подписью Минар Монтилье.

— Вот. Мои бумаги из Вандарфского приюта, — прошептала я, подталкивая лист вперед по столу. — Именных документов у меня нет, утрачены. Но настоятельница готова поручиться…

— Да как же вы мне все дороги, воспитанницы приютов, потерявшие свои именные растры! — рявкнул тэр Вольган и гневно поскреб ногтем зеленое пятно.

— Потерявшие, — согласилась, судорожно сглатывая.

— А письмо с подписью самого Владыки у вас, случаем, не припасено? — ядовито уточнил ректор и просунул палец в разрыв на черной ткани. Кто его так подрал?

— Наш Владыка велик и добр, но не может заботиться о каждой сироте в Сатаре, — проронила я, накрыв ладонями подрагивающие колени.

Мне не нужно было притворяться смущенной послушницей, перепуганной насмерть большим и опасным миром. Общаться наедине, на равных, с незнакомым тэром вдвое старше меня — вот где испытание для недавней затворницы.

— Сирота, значит. Приютская, — пробубнил ректор и на секунду наклонился над бумагой. Мгновения ему хватило, чтобы зацепиться глазами за рукописный текст… и тут же его без интереса отпустить.

Я нервно кивнула: именно это и значит.

По именному растру я была «Лавретта Терезия Амаранта Хоулденвей, леди рода Хоулденвей, последняя хозяйка Хоулден-Холла и прилегающих земель»… Но быть Ларой мне нравилось больше. Да и где он, растр? Видимо, остался в имении: отец ценных бумаг и украшений с собой не возил.

К тому же Лавретте Терезии Амаранте не позволят обучаться высшей практике. Да даже теории — без разрешения родителей, опекунов или супруга. А вот Лара Хоул вполне может устроиться неллой без всяких расписок. Лишь бы место свободное нашлось.