Книга Любимая двойная попаданка, страница 59 – Дора Коуст

Потому что чертов хвост никак не желал исчезать!

— У нас точно все в порядке? — поинтересовалась я тихо, обнимая плавающего рядом со мной Арса за шею.

Под стремительно темнеющим небом он держался на воде просто великолепно. Да и плавал превосходно. До дна у берега было рукой подать, но, в отличие от графа, я могла утянуть свое неповоротливое тело к глубинам лишь ненадолго. Все время казалось, что у меня вот-вот закончится кислород.

К тому, что умею дышать под водой, я все еще не привыкла.

— Не понимаю, о чем ты, — отозвался он безмятежно и быстро перевел тему: — Сегодня я побывал в городской библиотеке Ульдерри. В тех книгах, которые мне попались, было подробно описано, как русалки оборачиваются и как возвращают себе ноги.

Я едва не разрыдалась от облегчения. С непривычки казалось, что вслед за бедрами я таскаю неподъемный булыжник. Однажды ночью у меня свело ноги так, что я проснулась от боли. В эти два дня я испытывала нечто похожее, потому что после плавания все мышцы казались скрученными.

— И как же мне вернуть мои ноги? — спросила я в нетерпении.

— Для начала избавиться от контакта с морем. На первых порах тревога и страх в сочетании с соленой водой дают русалкам самопроизвольную трансформацию. Именно вода мешает тебе сейчас вернуть ноги. Как только поймешь очередность действий на суше, сможешь возвращать себе ноги в воде.

— То есть стресс и морская вода запускают защитный механизм? — удивилась я и возмутилась: — Ну Даяна! Хоть бы полусловом обмолвилась!

Арсарван тихонько хмыкнул на мое замечание. Да знала я, знала, что сама виновата. Этой хитрой карге было выгодно, чтобы мы вернулись на остров как можно позже, потому и промолчала змея подколодная.

И вот как я должна была понять это самостоятельно? Да с того момента, как я увидела у себя хвост вместо ног, моя жизнь превратилась в один сплошной стресс. У меня никак не получалось обернуться, а время шло.

Да я даже на корабль подняться не могла. Для меня по правому борту Эльнюс спустил рыбацкую сетку, в которой я спала ночью. Она была накрепко привязана к судну, но дежурные все равно следили за мной. Днем же мне приходилось изображать из себя воспылавшую к купанию девицу, чтобы никто не заметил на нашем судне русалку.

Русалки всегда ценились у магов и в качестве источника ингредиентов для зелий, и в качестве развлечения в увеселительных домах.

— Идем наверх пробовать? Нам скоро отплывать, — позвал меня Арс, заправляя мне волосы за ухо.

— Ты иди, а я до дна и в сетку, — предложила я с улыбкой. — У меня уже очень хорошо получается. Правда-правда.

Поцеловав меня в кончик носа, Арсарван поплыл к веревочной лестнице. Я же нырнула на самое дно, чтобы поднять оттуда крохотный сундучок, обитый ржавым металлом. Он приглянулся мне еще вчера, но я снова запаниковала и рванула на поверхность.

Наверное, жизнь русалки именно так мне и представлялась. Плаваешь себе, плаваешь, находишь разные сокровища, а потом как дракон чахнешь над ними. Бергамоту бы такая жизнь точно понравилась.

Разыскав сундучок на дне, я устремилась на поверхность. Но, чуть не рассчитав, едва не врезалась головой в днище фрегата. Вовремя столкнулась с ним рукой и вынырнула правее.

Плавать ночью было такое себе удовольствие. Днем я легко ориентировалась по солнцам. В темноте же вода становилась бесконечной, а границы размывались.