Книга Лазурная империя, страница 35 – Ая Атани

— Ну да. Закончилось это тем, что у Особого Комитета отобрали курирование исследований и еще много чего. После этого Артур объявил мне войну.

— Неужели он не понимает важность твоей работы?

— Кто? Артур? Да что он может понимать, пассив несчастный?

— Ну ведь его за что-то назначили на должность главы Особого Комитета, — не особо уверено начала я.

— Ха! — завелся Гел. — Назначили! Тебе сказать, чем он эту должность заслужил?

— Ну он закончил Императорскую Академию, затем два года отработал…

Гел неожиданно зло рассмеялся:

— Уж не знаю, как в академии, а в Особый Кабинет он попал по протекции своего покровителя, Маркуса фон Рейна, который и дал ему свою фамилию, а после смерти того быстро начал подниматься по постельной лестнице.

— Может, по карьерной? — наивно предположила я.

— Нет, как раз-таки по постельной. Ради занимаемой сейчас должности он переспал почти со всем руководством Особого Комитета.

— Но если он такой, как ты рассказываешь, то почему отказался от должности фаворита?

— Видимо, считает, что у главы Особого Комитета больше полномочий, — пожал плечами Гел. — После получения этой должности он превратился в образец морали и нравственности: ни одной интрижки, никаких связей. Ходили слухи про его помощника, но это бред: Дэн — редкостный пассив, переспал с половиной замка.

— А как на это отреагировали его предыдущие любовники? — стало интересно мне.

— Никак. Первое, что делал Артур, поднимаясь на очередную ступень — проводил зачистку среди подчиненных, и при этом его бывшие либо отстранялись, либо погибали при невыясненных обстоятельствах. Новый покровитель смотрел на беспредел сквозь пальцы ровно до тех пор, пока Артур вновь не получал повышение и не повторял свой трюк, но уже на нем.

Очень странно. Жители города Артура боготворят, мистер Портер характеризовал его как хорошего, хотя и непростого человека, а по словам Гела его чуть ли не камнями побить надо. Что-то не сходится. Голову пронзила внезапная догадка:

— Я в чем-то их понимаю, Артур — довольно красивый парень.

— Ну, этого у него не отнять, — уже спокойно пробурчал Гел. — Красивый, зараза, мог бы в комедианты податься. А за такие глаза многие бы душу демонам продали.

— Гел, скажи пожалуйста, — решила все-таки уточнить я, — Твоя неприязнь к Артуру ведь не связанна с тем, что он тебе… эм… не дал?

Гел на секунду замер, как вкопанный:

— Что? Кто тебе это сказал?..

Я довольно улыбнулась:

— Значит, правда?

— Да. Нет. Да. Но не очень то и хотелось. В смысле, я спросил, да — да, нет — нет, а все остальное — досужие домыслы.

Судя по покрасневшему лицу и сбивчивой речи, одним предложением дело тогда действительно не ограничилось, и за нелюбовью Советника к главе особистов стояла действительно задетая гордость и личное отношение.

— Ладно, не стоит переживать, — поспешила успокоить я Гела. — Прошу прощения за бестактность, в нашем мире такие отношение — большая редкость, поэтому не удержался.

— Ну да, — успокоился тот, — Конечно, у вас там и женщины есть. Боги, как же, наверное, хорошо, когда не приходится работать с тем, с кем спишь!

Мне было что возразить на это высказывание, но я великолепно помнила, что именно рассказ о равноправии мужчин и женщин в нашем мире привело к моему раскрытию мастером Яном.