Книга Подарок, страница 34 – Наталья Буланова

Эд резко дает по тормозам, и мы все замираем. От Егора ощущается такая необъяснимая угроза, что никто не смеет и дышать. Инстинкты буквально управляют нами.

Целую минуту никто не говорит ни слова. Я лишь вижу, как за это время напряженная линия плеч Егора немного расслабляется, кулаки медленно разжимаются и он открывает прежде закрытые глаза.

Это ощущается необъяснимо страшно. Меня не отпускает чувство, что мы свесились на машине обоими колесами с края пропасти, а потом чудом выехали обратно на дорогу. Словно смертельная угроза прошла мимо.

— Зато я убедился, — неожиданно говорит Егор.

— В чем? — тихо спрашиваю я.

— В том, что «Доборотень» работает и что у твоего друга очень длинные руки, — с этими словами Егор поворачивается к Эду и так смотрит на него, словно может убить взглядом.

А потом Егор вылезает из машины, открывает заднюю дверь с моей стороны и говорит:

— Выходи.

Я окидываю его взглядом. Он стоит, говорит и действует как хозяин жизни. Словно для него нет запретов, нет ограничений. Сейчас пойду с ним — потеряю себя.

— Ты повредил машину родителей Ули и Эда, — говорю я.

— Починим. — Егор протягивает мне руку ладонью вверх.

Я смотрю на его большую ладонь с длинными пальцами.

— Я поеду с ребятами.

На языке вертится еще сотня язвительных высказываний по поводу его поведения, но инстинкт самосохранения говорит, что лучше оставить их при себе.

— С этим длинноруким ты никуда не поедешь, — говорит Егор.

Я кидаю быстрый взгляд на Эда и молюсь, чтобы он ничего не ляпнул. Но парень удивляет.

— Уль, прыгай за руль, я пройдусь. — Он отстегивает ремень безопасности и выходит из машины.

Эд открывает дверь со стороны Ули, и девушка словно сбрасывает оцепенение — быстро выходит и садится на место водителя.

— Двери закрываются, — громко объявляет подруга и нажимает на газ.

Я на ходу закрываю дверь, оборачиваюсь, чтобы посмотреть через заднее стекло на ситуацию.

— С Эдом же ничего не случится? — спрашиваю я.

Вижу, как после небольшой заминки Эд переходит на другую сторону улицы и уходит. За ним никто не пускается, и это немного обнадеживает.

Егор же стоит на середине дороги и смотрит нам вслед, а машины объезжают его и даже не сигналят.

— Он больной, — слышу я голос Ули. — Ты права, не нужно нам от него ничего. Сами справимся. Ты в порядке?

— Вроде. — Я поворачиваюсь, сползаю по сиденью и обхватываю себя руками. — Что это было? Егор вырвал дверь?

— Наверное, на соплях болталась. Старенькая иномарка, проржавела, — пожимает плечами Улька.

— Машине всего два года, — говорю я.

— Папа говорит, что сейчас делают тяп-ляп.

— Угу.

Мы обе замолкаем, а потом я спрашиваю:

— Давай Эда поищем?

— Я тоже об этом думаю. Не могу сообразить, куда повернуть.

У Ульки, как она сама говорит, топографический кретинизм. Она может потеряться в соседнем районе из-за новой вывески магазина, хотя исходила эти места вдоль и поперек.

— Припаркуйся, давай поменяемся местами, — говорю я.

Улька останавливается у раскидистого цветущего куста, и мы пересаживаемся. Она на ходу звонит брату, но тот не берет трубку.

— Эд не отвечает, — озабоченно говорит подруга. — А теперь рассказывай, что происходит. И не упускай ни малейших деталей.

Пока мы колесим по соседним улицам в поисках Эда, я взволнованно рассказываю все, что со мной случилось. Улька то охает, то ругается матом, то молчит.