Книга Рыжий-бесстыжий, страница 62 – Наталья Буланова

— Где вас носит? Мы уже на новой локации. Актеры ждут правок грима!

Я сглотнула страх, стресс и нервное напряжение. Оно комом встало в районе груди.

Что, если на площадке я снова встречу Арсения? Тогда точно придется бежать. И как же Ксю? Он про нее ничего не сказал.

— Еду, — ответила я. — Возвращалась за чемоданом. Забыла.

— Шустрее-шустрее. ЛМ бушует.

Режиссер повесил трубку, а я заставила себя соображать. Удавалось со скрипом. Мне нужно было забить в навигатор адрес новой локации, а хотелось орать.

Я даже остановилась, чтобы перевести дух, но то и дело смотрела по сторонам и в зеркала, ища признаки слежки. Построила новый маршрут в навигаторе и тронулась в путь.

Мне нельзя терять работу. И пусть мне очень страшно, придется взять себя в руки.

Я покосилась на номер телефона на приборной панели. Неужели Арс надеется, что я ему наберу? Ни за что в жизни! Разрази меня гром, если я это сделаю.

Всю дорогу я постоянно отслеживала машины рядом, но ни разу слежка не подтвердилась. Когда приехала на съемочную площадку, первым делом осмотрелась вокруг. Рыжего нигде не было видно. Зато ЛМ просто рвал и метал, срывался на всех.

Я подошла к фокусникам и спросила:

— Что-то не так с локацией?

— Локация шикарная. Все, как ЛМ хотел.

— Тогда в чем дело?

— Тот рыжий актер второго плана передумал заключать контракт. Теперь опять перелопачивать сценарий, переснимать…

Фокусники начали жаловаться на тяжелую киношную долю, а я отошла от них, чувствуя облегчение и ненормальную грусть.

Я не должна ни о чем сожалеть. Однажды я пережила трехлетнюю безответную любовь и это переживу.

Арсений

Я въехал в ворота дачного участка, припарковался, вошел в старый на вид дом и шагнул к дивану. Рывком поднял его сиденье, открыв проход в свою технологичную нору — наследство от деда по папиной линии.

У моего пристанища была идеальная маскировка. В верхнем доме по таймеру горел свет, когда я приходил, чтобы не вызывать подозрений у соседей, а сам я жил внизу.

Я прошел несколько степеней защиты, прежде чем оказался в гостиной. Рухнул на диван и закрыл глаза.

Разрази меня гром!

В голове у меня сплошной ор из мата. В груди — горечь и обида, а еще уязвленная гордость.

Не хочет меня видеть? Когти вспороли обшивку кожаного дивана.

Вернуть ей ее нормальную жизнь? Я сжал зубы так, что заболела челюсть.

Я что, ее обидел? Издевался? Ущемил?

Я закрыл глаза, слыша пульс в ушах.

Хорошо. Хочет не видеть меня?

Пусть. Вернуть все как было?

Ладно. Не писать и не звонить?

Да, я влюблен как мальчишка — по уши. Она лучшая в моих глазах даже сейчас, когда шлет меня в далекое пешее. Но я себя не на помойке нашел. Не хочет — не надо. Я сделал все, что мог, раскрыл перед ней себя, вывернул наизнанку. Теперь ее очередь сделать выбор. Свой номер я ей оставил.

Зазвонил телефон. Мама. Не хочу брать трубку. Она точно уже узнала от отряда лис, что меня продинамили, и посыпает голову пеплом за путаницу с Ксю.

Не виню мать. Сам хорош. С первой минуты все пошло не так.

Написал ей сообщение: «Все хорошо, не переживай».

Набрал Саньку. Тот удивился, но на просьбу приехать сказал только:

— Через час буду.

И ведь приехал!

— Я думал, ты теперь пропадешь для всех, — сказал Саша, выходя из машины.

Я пожал ему руку, и тут парень нахмурился: