Книга Как достать Кощея, страница 102 – Ольга Пашнина, Анна Одувалова

Иванушка испуганно заблеял. И даже жалко мне его стало: в козла превратили, три года травой кормили, теперь вот в человека пора превращаться – а его платье сожрать угораздило. Только зачем? Неужто подумал, что Аленка за Кощея собирается, в нашу ложь поверил?

Я окинула взглядом свой незадачливый наряд: валенки, тулуп, коса растрепанная после утренней суматохи, и не удержалась – горько всхлипнула. Ведь грезила же я о дне прекрасном, о платье белее зимнего снега, о торжестве… А выходило, как водится, балаган с козлом и чучелом. Один Кощей стоит в сапогах начищенных.

— Не плачь, Василиса, – решительно произнесла Аленка. – Слезами делу не поможешь. У тебя платья еще нарядные остались? Хоть какие!

— Только столичные, те, что с собой привезла, – отвечала я, смахивая предательскую слезу. – Я ведь по делу сюда прибыла, лес хранить, откуда быть праздничным нарядам?

— И то ладно! Сейчас принесу, я мигом!

Аленка стрелой вылетела из зала, а я повернулась ко всем спиной, стараясь унять постыдные слезы обиды.

И тут ко мне подошел Кощей.

— Бесишь ты меня, Чудище, – произнес он прямо над ухом.

— Потому что из-за платья реву?

— Потому что жалко тебя. Вечно с тобой напасти приключаются. То в лягушку обратишься, то в избушке в мир мертвых уедешь, то вот теперь козел платье сожрал. За что ты мне досталась, а?

— За то, что вредный такой. Вот в отместку и досталась, – буркнула я.

— По справедливости вышло, – с легкой усмешкой согласился он.

И вдруг обнял меня. Нежно, но крепко. И от этого простого жеста стало на душе так светло и спокойно, что хоть сейчас под венец ступай в валенках да тулупе. Я прижалась щекой к его камзолу и вздохнула. Но решила, что Аленку с платьем подожду.

— А когда Иванушка-то в человека обратно преобразится? Хочу у него допроситься, за каким лешим он мое платье съел. Может, мы о козлах чего не знаем?

— Вопрос резонный, – нахмурился Кощей. – Вообще-то уж пора бы, минут десять как. Колдовство срабатывает точно. Аленка, если мне память не изменяет, на рассвете тогда ко мне явилась. Вот на рассвете я копытце и заколдовал.

Все разом уставились на Иванушку. Но тот по-прежнему оставался козлом и лишь виновато похрустывал остатками венка.

— Может, его надо еще раз из копытца напоить? – предложил Енисей. – Для обратного эффекта.

Иванушка уши навострил, на королевича недобро глянул, да и сорвался с места, отчаянно блея. Пустился наутек и спрятался за перепуганным Лихом.

— Хозяин! – завопило Лихо, уворачиваясь от козлиных рогов. – Это ни в какие ворота не лезет! Я за вашими горынычами приглядываю, за булками ожившими хожу, а вы мне еще и козла на шею вешаете? Не вынесу! А ну как вы с Василисой Ильиничной детей народите – мне и за ними тоже приглядывать? Я ведь тоже живое, мне бы и отдохнуть когда!

И в этот самый миг, словно судьба решила: уж издеваться – так по-настоящему, из коридора донесся громогласный вопль:

— ДЕТИШЕК?! С ВАСИЛИСОЙ?!

Бабушка застыла на пороге. Взгляд, который она переводила от моего заплаканного лица к Кощею, который все еще держал меня за руку, метал молнии.

— Так-так-так… – зашипела она, и воздух в зале стал густым, как кисель. – Детишек, значит? С Василисой? А я-то думаю, чего это мой терем пустой, а соседский замок – полон народу! А это ты, Кощей, тут леший знает что устроил?! Книгу писать хочешь, говорил? А сам Аленке голову дурил, а теперь и до моей внучки добрался!