Книга Как достать Кощея, страница 52 – Ольга Пашнина, Анна Одувалова

Василиса стояла неподвижно, глядя на эту сцену. Щеки ее залила краска, губы плотно сжались. Она бросила на Кощея последний взгляд – в нем было столько горького разочарования и упрека, что ему стало неуютно. А потом резко развернулась и, не сказав ни слова, зашагала прочь так быстро, что ветер взметнул полы ее сарафана.

Кощей смотрел ей вслед с искренним, неподдельным недоумением. Он проводил взглядом ее удаляющуюся фигуру, потом перевел взгляд на сияющую Лису, на покорного коня, на виновато опущенную голову Аленки.

Кажется, он что-то не понял.

— И чего это с ней? – тихо, скорее самому себе, пробормотал Кощей, в чьей душе вдруг зашевелилась смутная и почти забытая, но все же хорошо знакомая тревога.

Женщина обиделась, а он не понял на что.

Примерно так Кощей чувствовал себя в те времена, когда был женат.

Спустя несколько дней, спасаясь от навязчивых ароматов стройки, затеянной Енисеем, и еще более навязчивых приставаний Лисы по обустройству ее комнаты в его собственном замке, Кощей укрылся в единственном месте, где царил хоть какой-то порядок: в библиотеке. Пыльные фолианты, пахнущие временем и тайнами, спрятанными на их страницах, стояли ровными рядами, и даже воздух здесь был неподвижным и безмолвным.

Он устроился в глубоком кресле у камина, в котором тлели не дрова, а зачарованные угли, не источавшие сажу и отбрасывающие причудливые тени. У его ног, свернувшись тремя уютными калачиками, посапывал подросший горыныч. Одна из его крошечных головок во сне почесывала лапкой за ухом, вторая тихо поскуливала, гоняясь во сне за сказочными зайцами, а третья, самая умная, просто мирно сопела, уткнувшись носом в хвост.

Кощей попытался сосредоточиться на разложенной перед ним карте местности, но мысли упрямо ползли в другую сторону. К Василисе. К тому ее взгляду – обиженному, колючему, полному разочарования. Он с силой ткнул пером в пергамент, оставив кляксу, похожую на черную слезу.

Чудище его раздражала.

Она была шумная, суетливая, все время чему-то возмущалась, лезла, куда не просят – то в озеро, то к нему. И вообще Кощей мечтал о том дне, когда вернется Яга и спровадит внучку подальше.

Старая карга лучше, чем молоденькая симпатичная городская девчонка.

Но все же одно дело – доводить ее до белого каления. Другое – быть виноватым в чем-то, о чем он понятия не имеет.

Зато, судя по всему, имеет Лиса.

Что-то шутка затянулась. Он звал Лису в надежде побесить Чудище и заставить ее бабку вернуться. Думал, узнав о курорте, Яга все свои процедуры заморские побросает да в сказочный лес рванет. Чудище уедет строить карьеру экономиста магии, а там дальше как-нибудь все и рассосется. Вернется Василиса не раньше, чем поймет, что магию сэкономить не получилось и годится она только топор за Аленкой носить и богатырей Поповичу рожать.

В голове живо картинка явилась, как Чудище в белоснежном сарафане да с поясом, расшитым самоцветами, верхом на красивом коне, сияет и светится. А у терема ее этот дурачок деревенский встречает и…

Он откинулся на спинку кресла, и его взгляд утонул в синих переливах пламени. Перед внутренним взором проплыл другой образ – давний, туманный, от которого до сих пор сжималось каменное сердце. Белое платье, рассыпавшееся пеплом… тихий шепот: «Любовь к тебе смертна, Кощей…»