Книга Академия контролируемой магии, страница 14 – Ольга Арунд

Потому что сотню только наших студентов-боевиков натаскивают в том числе на ловлю стихийников.

Потому что ректор лично уничтожил не меньше десятка спятивших магов.

Потому что Аурелия Грасс – ничтожная магичка, с которой не станут церемониться.

Выдохнув, впившись ногтями в кожу ладоней, я думала только об этой боли. Дышала на счет, вспоминала портрет родителей и запрещала себе радоваться, когда казалось, что прокля́тое пламя уменьшается. Шло время, но я вздохнула полной грудью, только когда убедилась, что на руках не осталось ни единой искры.

Шаргхова Вамбург!

И приложить бы ее тем неснимаемым заклинанием, но за использование магии такого порядка в общежитии мне грозит если не выговор, то лекция от куратора точно. Вдобавок к недельному дежурству в лазарете или уборке за особо вонючими питомцами академического зверинца.

Чувствуя, как кипит не успокоившаяся до конца злость, я спиной упала на кровать, раскинув руки и бездумно глядя в потолок.

Не буду об этом думать. Сейчас точно нет, а потом просто забуду, потому что Корса не тянет на роль даже песчинки в моем впечатляющем жизненном плане.

Да даже Присли не тянет, хотя в бо́льшей части моих проблем – только его вина. Его – высокого, тощего, с круглым лицом и рыбьими глазами, посредственного мага, получившего титул «за заслуги», но не добившегося высокой приставки «берг». Барона, но без власти. Хотя полезных друзей у скользкого и высокомерного Ораса Присли, по шутке рианов ставшего моим опекуном после убийства родителей, хватало с избытком.

И почти двадцать лет назад меня не отправили в приют, отдав на воспитание единственному живому родственнику. Дальнему дяде, милому и кроткому барону, пустившему слезу, стоило ему переступить порог дома моих убитых по глупости родителей.

Моего дома, который Присли не собирается возвращать.

Вымотанная очередным стихийным приступом, я не заметила, как уснула, и открыла глаза за четверть часа до ужина.

Надеясь проскочить одной из первых, накинула подбитый мехом плащ – в переходах прилично дуло – и зашагала в сторону столовой. Приятно, когда твои голодные ожидания оправдываются. И еще приятнее, когда снова свободный утренний стол напоминает о громком провале Шалинберга, какие бы планы ни бродили у того в голове.

Поставив поднос с рагу и укрепляющим травяным отваром на стол, я скинула плащ на спинку стула и села. Пальцы подрагивали, когда я держала стакан, но это ничего, слабость пройдет, не в первый раз. Ведь проявившийся перед поступлением в академию стихийный дар, который тогда до смерти напугал меня одной-единственной искрой, за пять лет дорос до истинного пламени, охватывающего руки от кончиков пальцев до плеч.

Заставляя беззвучно кричать и давить в себе любые намеки на сильные эмоции. Пугая до визга. Но вместо того, чтобы лить слезы, я искала. Выискивала любые сведения о стихийниках, особенно огненных, в библиотеке Присли, в газетах, в нашей академической библиотеке и, конечно, в преподавательской секции. Везде, где могло оказаться хоть слово, которое смогло бы меня спасти.

И не думала о том, что одна слабая сиротка-студентка мало что может.

Столовая быстро наполнялась гомоном голодных студентов, и, пропорционально ее наполнению, я все больше чувствовала жжение в области спины. Проклятия – они такие! То, что они не срабатывали – а невзрачное, но баснословно дорогое колечко на указательном пальце отвечало именно за это, – не значило, что от них не останется и следа. Особенно когда их насылают в таких количествах!