Книга Запутанная игра, страница 40 – Ева Эшвуд

Улыбка Мэлиса становится жесткой и острой – как и все остальное в нем.

— Ты уж извини, но так это не работает, – резко говорит он. – Мы делаем все, что нам, твою мать, нравится, и ты будешь делать все, что мы скажем.

Когда он произносит эти слова, во мне что-то переворачивается, и я сжимаю рукоятку ножа сильнее, так, что костяшки пальцев белеют.

— Что за парень? – спрашивает Мэлис, меняя тему так быстро, что я теряюсь в догадках, о чем это он.

— Какой парень?

Его глаза сужаются.

— Тот, который с тобой болтал недавно.

Я моргаю, потому что на мгновение искренне не понимаю, о чем он говорит. Кто? Парень-администратор?

— А, ты имеешь в виду Колина? – додумываюсь я после паузы.

Мэлис поджимает губы.

— Так его зовут?

— Зачем тебе это знать? – выпаливаю я в ответ.

Он сверлит меня тяжелым взглядом.

— Потому что я хочу знать все, черт тебя дери.

Ясно, контролер.

Эта мысль мелькает у меня в голове, но я не позволяю словам сорваться с губ. Я и правда не хочу знать, что произойдет, если я разозлю этого парня еще больше, чем уже разозлила. Поэтому я просто пожимаю плечами.

— Он просто парень из моего колледжа. Иногда мы разговариваем, в основном о домашних заданиях.

Мэлис хмыкает, все еще пристально наблюдая за мной. Он больше ничего не говорит, и я чувствую, как вопрос, который хочу задать, вертится на языке, подогреваемый жгучей потребностью хоть в каких-то ответах. Я облизываю губы и делаю глубокий вдох, собираясь с духом.

— Зачем вы это сделали? Оплатили мое обучение? Положили деньги на мой банковский счет? Я знаю, что это были вы.

В темно-серых глазах тлеет раздражение, и Мэлис в ответ тихо фыркает.

— Если ты не понимаешь, зачем, значит, ты глупее, чем кажешься.

Я с трудом сглатываю, позволяя себе возненавидеть его в этот момент. Он суров и жесток, и ему явно наплевать на меня.

— Ты ждешь от меня благодарности? – спрашиваю я, хотя дразнить его, наверное, так же глупо, как пинать ногой улей, полный пчел.

Мэлис наклоняется, занимая, казалось бы, больше места, чем мог бы занять любой другой человек, и тем самым сильнее прижимает нож к своему горлу. Я опускаю взгляд и вижу, как там, где острое лезвие неглубоко врезалось в кожу, сочится кровь, и мой взгляд следует за единственной ярко-красной капелькой, стекающей по его горлу. У него есть татуировки, выползающие из-под футболки на шею, и грубый выпуклый шрам с одной стороны, прямо под ухом.

Я отвлекаюсь и снова смотрю ему в лицо, когда он бормочет:

— Я жду, что ты будешь держать рот на замке.

— Я и держала, – огрызаюсь я, но слова застревают в горле.

Какая бы храбрость во мне ни теплилась, когда я вытаскивала нож, она начинает исчезать, и страх снова подступает к горлу. Я знаю, он не шутил, говоря о своем желании убить меня. Я почти уверена, что он бы даже не колебался, если бы до этого дошло.

То, как он нависает надо мной, заставляет меня вспомнить сон, который приснился мне в ту ночь, когда я сбежала домой из борделя. Все почти то же самое, за исключением разницы в местоположении и того факта, что сейчас на мне больше одежды, чем было во сне. Мэлис, вероятно, вооружен – он, похоже, из тех парней, которые повсюду ходят с оружием, – и это заставляет меня задуматься о том, что он сделал со мной своим пистолетом во сне.