Книга Прекрасные дьяволы, страница 114 – Ева Эшвуд

— Очень хорошо, – одобрительно кивает Джошуа, отступая назад. – Ты почувствовала замах?

— Эм, да. Почувствовала.

— В итоге ты поймешь, насколько сильно или наоборот мягко нужно ударить, чтобы попасть в ту или иную лунку. Это, конечно, без учета таких вещей, как влияние ветра или нахождение на возвышенностях.

— Похоже, есть чему учиться. – Я смотрю на клюшку в своей руке, прежде чем перевести взгляд на лунку, в которой исчез мяч. – У тебя, наверное, хорошая память, раз ты все это помнишь.

Он опускает подбородок, выглядя почти застенчивым.

— Думаю, можно сказать и так. Это хорошее развлечение после долгой рабочей недели. Разговоры о цифрах в течение всего дня могут весьма сильно утомить.

В глубине души я считаю, что гольф такой же утомительный, но, конечно, не говорю этого вслух.

Мы переходим к следующей лунке. Джошуа рассказывает о своей жизни. Он единственный ребенок в семье, и родители сильно его опекали, что привело к определенным возлагаемым на него надеждам, когда он стал старше. И к его недовольству данным фактом.

— Винить их сложно, – говорит он со вздохом. – Конечно, если я ношу их фамилию, мне нужно ей соответствовать, однако мне было тяжело с этим справиться, особенно когда мне было восемнадцать, и я еще даже не знал, кто я вообще такой, понимаешь?

— Да, конечно, – говорю я ему. – Со мной было так же.

Может, между нами и нет особой искры, но, по крайней мере, он кажется… простым. Он говорит о нормальных, понятных вещах. О колледже, который окончил, о людях, с которыми он играет в гольф по выходным. В этом нет ничего опасного или ложного, и я не чувствую, будто мне подобное не по зубам.

Джош добрый и нормальный, и по мере того, как мы проходим все новые и новые лунки, я пытаюсь убедить себя, что это именно то, чего я хочу. Стабильность. Комфорт. В подобных отношениях беспокоиться стоит лишь о том, что он останется после работы сверхурочно или проведет чересчур много времени в загородном клубе, а не о том, что его прикончат в результате жестокого нападения или он сам станет убийцей.

Когда мы добираемся до шестой лунки, то видим, что группа как раз заканчивает и готовится двигаться дальше. Мы ждем, тихо переговариваясь между собой, пока кто-то не отрывается от них и не направляется к нам.

Мне приходится скрыть гримасу, когда я понимаю, что это Трой.

Он кивает Джошуа в знак приветствия, а затем оглядывает меня. Его глаза скользят вверх-вниз, а затем снова вверх, и на губах медленно расплывается улыбка. Это вызывает у меня то же неприятное чувство, что и раньше, и я борюсь с желанием стряхнуть с себя это ощущение.

— Уиллоу, верно? – спрашивает он. – Внучка Оливии.

— Да, все верно.

Все, кого я встретила в клубе, и кто также был на мероприятии в музее, казалось, были рады притвориться, будто инцидента с моей мамой никогда и не было, но, конечно, Трой – исключение из этого правила.

Он все еще смотрит на меня, ухмыляясь.

— Обычно на подобных мероприятиях, как то, в музее, бывает ужасно скучно. Куча пресных речей и людишек, выпрашивающих деньги, так что, должен признать, я был в восторге, когда заявилась твоя мать.

К моим щекам приливает жар, а позвоночник будто леденеет.

— Что ты хочешь этим сказать? – резко спрашиваю я.

Трой вяло пожимает плечами.