Книга Прекрасные дьяволы, страница 68 – Ева Эшвуд

— Хорошая девочка, – шепчу я, а затем погружаю в нее пальцы, трахая ее ими жестко и быстро.

Я чувствую, какой влажной она становится с каждым толчком, пальцы врезаются в ее тело, возбуждая ее все сильнее и сильнее, пока ее внутренние стенки не сжимаются.

Уиллоу извивается подо мной, закусывая губу и тем самым пытаясь сдержать приглушенные звуки экстаза. Я держу одну руку у нее на животе, помогая ей стоять прямо и сохранять самообладание, пока она содрогается от удовольствия.

Когда она, наконец, перестает дрожать, я вытаскиваю руку из-под ее платья, давая ей секунду собраться с силами, прежде чем отстраниться. Член пульсирует от разочарования, и мне приходится стиснуть зубы, чтобы сохранить между нами дистанцию.

Уиллоу поворачивается, чтобы посмотреть на меня, и как только наши взгляды встречаются, я подношу руку ко рту и облизываю пальцы. На вкус она сладкая, как всегда, а если прибавить к этому аромат ее возбуждения, получится прямой путь к моему безумию.

И если раньше я думал, что в этом платье она прекрасна, то теперь Уиллоу похожа на видение – щечки порозовели, зрачки расширились.

Я прерывисто вдыхаю через нос, и долгое мгновение никто из нас не двигается с места.

— Я еще никого так не хотел, как тебя, – говорю я ей на русском.

Знаю, она не понимает слов, и, может, это даже к лучшему.

Не уверен, готов ли я к тому, чтобы она узнала, насколько глубоки мои чувства к ней.

Мэлис не отрывает от меня глаз. Те слова на русском, что он произнес, по-прежнему висят в воздухе. Мое тело гудит, по венам течет смесь адреналина и возбуждения, а эмоции настолько обострены, что я чувствую себя так, будто просто не смогу все это выдержать.

— Мы сделали то, ради чего сюда пришли, – говорит он, и голос его все еще немного ниже обычного, хриплый и невнятный. – Скоро свалим.

Я киваю, не решаясь заговорить. И когда поворачиваюсь лицом к перилам, пытаясь успокоить бешеный пульс, ноги начинают дрожать.

Мэлис больше ничего не говорит, но я чувствую, как он уходит, тихо ступая по ковру, так же, как и чувствовала его приход. Я провожу рукой по волосам, пытаясь пригладить растрепавшиеся пряди, и смотрю на толпу внизу, на всех гостей, разговаривающих о чем-то, смеющихся над шутками друг друга, и в целом занимающихся своими делами. Никто из них даже не заметил, что здесь случилось, и почему-то от этого я чувствую себя грязной, неправильной.

Я должна была быть там, внизу, общаться и учиться тому, как стать частью этого нового мира.

А не здесь, наверху, получать…

Щеки вспыхивают при воспоминании о том, как толстые пальцы Мэлиса входили и выходили из меня, как его ладонь ласкала мой клитор там, где нужно. Несмотря на стыд, какой-то темной, чувственной части меня это нравилось. Он был прав. Это заставило меня почувствовать себя свободной и необузданной, так же как той ночью со всеми тремя братьями.

Но все это уже чересчур.

Эти парни слишком сильно на меня влияют, выводят из равновесия. Я ведь сказала себе, что с ними покончено, что лучше разорвать все связи, и все же вот она я.

Как только я убеждаюсь, что Мэлис не вернется, то отталкиваюсь от перил и начинаю спускаться по лестнице. Ноги все еще дрожат. Добравшись до нижней ступеньки, я едва не врезаюсь в Джошуа, поднимающегося наверх. Он оглядывает меня, и я могу только догадываться, что он видит. Мое лицо еще пылает? Я выгляжу такой же возбужденной и грязной, какой себя чувствую?