Книга Порочная клятва, страница 180 – Ева Эшвуд

Никогда не думал, что это произойдет.

Но опять же, я не думал и о том, что в нашей жизни появится Уиллоу.

Она ворвалась, словно торнадо, с шелковистыми светлыми волосами и карими, как у лани, глазами. Яростная, ранимая и храбрая одновременно. И она изменила все. Перекроила динамику нашего маленького отряда и вписала себя в саму нашу ДНК.

Мы максимально подготовились к нашему въезду в Мексику. Вчера вечером договорились, что сегодня отправимся к границе и попытаемся пересечь ее.

Все остальные еще спят, и пусть мне дико хочется их разбудить, чтобы мы могли уже убраться отсюда, я все же решил дать ребятам немного времени на отдых.

В фургоне тихо. Я стою у окна, смотрю на улицу, погруженный в свои мысли.

Уиллоу провела последние пару дней, тренируясь на мотоцикле с Рэнсомом, и у нее уже неплохо получается. Когда я разговаривал с ним вчера вечером, он сказал, что она довольно хорошо владеет основами, чтобы сойти за опытного байкера и отправиться в путь самостоятельно, не привлекая к себе лишнего внимания.

Это самая важная часть.

Мы все должны слиться с толпой. Не должно быть ничего, что как-то выделило бы нас из массы других мотоциклистов. Ничего, что обратило бы на нас внимание.

Последние несколько дней Вик потратил все свое время на подготовку к пересечению границы – проводил исследования, узнавал, в какие очереди нам следует встать на границе, в какое время суток, чтобы попасть к менее внимательным пограничникам, которые с меньшей вероятностью стали бы слишком пристально нас изучать.

Он даже предпринял пару шагов, которые помогли бы сбить Оливию со следа. Поколдовал немного с записями с камер наблюдения в совершенно другом городе, чтобы все выглядело так, будто, покинув Оклахома-Сити, мы направились на запад, а не на юг. Если сработает, это заставит Оливию пуститься в погоню по неверному пути и даст нам больше времени.

Мы так чертовски близки. Все сделано, за исключением, собственно, самой поездки, и это самое главное.

Да, я знаю, что мы подготовлены настолько, насколько это возможно, но это не мешает мне чувствовать себя адски нервным.

Я оглядываю фургон, сквозь окно пробивается тусклый солнечный свет. Уиллоу тихо дышит, положив голову на грудь Вика, лежащего на диване. Рэнсом лежит на раскладной койке, растянувшись под чертовски колючим одеялом, которое к ней прилагалось.

Я никогда не думал, что увижу, как Вик обнимается с Уиллоу, и от этого у меня что-то сжимается в груди. Какое-то нежное чувство, которое я испытываю, только когда речь заходит о трех людях в этой маленькой дыре на колесах.

Я отворачиваюсь и смотрю в окно, за которым начинает всходить солнце.

В такие тихие минуты, как эта, я не могу не думать о маме. Она тоже любила вставать до рассвета, когда могла, даже если накануне у нее была долгая смена.

Я помню, как спустился вниз и увидел, что она сидит на кухне с чашкой чая в руке и читает один из тех любовных романов, которые так любила. Наверное, это был тот самый редкий момент спокойствия, который она так редко улучала, будучи медсестрой и матерью, а также постоянно имея дело с нашим дерьмовым папашей. Я не хотел ее беспокоить, поэтому просто стоял на лестнице и смотрел, как утреннее солнце медленно заливает светом маленькую кухню, пока мама наконец не откладывала книгу и не вставала.