Книга Ремонту не подлежит, страница 144 – Лорен Форсайт

— Готовы? – спросил он, и у меня свело живот от предвкушения. Сейчас я опозорюсь на весь парк ради Дилана. А он, может, отвернется и скажет, что уже поздно.

Ко мне подбежала Тола и отдала честь.

— Все указатели на месте. Можем начинать.

Меня затошнило.

— Ладно, я побежал, мы встречаемся у другого входа, – сказал Бен. С каждой минутой я все сильнее нервничала. Я стояла и выкручивала руки. Что если он просто пройдет мимо меня? Увидит меня, открывшую ему свое бешено бьющееся сердце, и просто проигнорирует? Что если я никогда это не переживу?

— Ах, дорогая, ты бы видела себя сейчас! – Бен обнял меня и поцеловал в щеку. – Не хочу потакать твоим интригам, но я очень тобой горжусь. Ты не побоялась открыть свои чувства.

— Спасибо, – еле слышно ответила я. Мне вдруг стало очень страшно. – Замолви за меня словечко, ладно?

— Можешь на меня рассчитывать.

Он подбежал к Эрику, забрал у него собаку и направился к другому входу в парк.

— Он здесь! – воскликнула Тола и показала пальцем на Дилана.

— Да тихо ты! – Я толкнула подругу; не дай бог он ее заметит. Хотя не заметить Толу было трудно: она надела сверкающую золотую футболку и ярко-зеленые укороченные брюки. Тола сжала мою руку, Эрик подошел и взял меня за другую руку.

Бен и Дилан побежали и поравнялись с первым указателем, на котором оранжевой краской были выведены слова:

«1. Ты всегда был и остаешься моим лучшим другом».

Дилан был слишком далеко, я не видела его лицо, хотя, пробежав мимо указателя, он растерянно оглянулся.

Он побежал медленнее и напрягся всем телом, заметив второй указатель:

«2. Ты до сих пор слушаешь дурацкую музыку, которую мы любили в юности».

После этого Дилан ускорился; видимо, ему не терпелось найти третий указатель, и, заметив его, он рассмеялся, а его лицо засияло.

«3. Ты научил меня, что нужно бежать жизни навстречу, а не сбегать от нее».

У четвертого указателя я уже очень хорошо могла его разглядеть: Дилан приближался ко мне и высматривал мои слова, мою правду, мои пять причин.

«4. Я люблю твой смех, он лучший на свете».

Наконец он остановился передо мной с раскрасневшимся от бега лицом. Взгляд ярко-голубых глаз, как всегда, призывал меня быть сильной.

Я отпустила руки друзей и подошла к последнему указателю. У моих ног стояла банка оранжевой краски с кисточкой.

«5. Я хочу, чтобы мы вместе покрасили стены в ярко-оранжевый цвет».

Дилан подошел, и я затаила дыхание в ожидании, что он скажет.

Он остановился у указателя, сунул руки в карманы и склонил голову набок, будто оценивал мой рисунок.

— Загадочная последняя надпись, Арести.

— Значит, пяти причин не хватило? – Сдерживая слезы изо всех сил, я судорожно вздохнула. – Я могу назвать все десять! Да хоть сто! Я хочу быть частью твоей жизни. Хочу жить в твоем доме около парка и вместе бегать по воскресеньям. Хочу собаку с еще более оригинальной кличкой, чем Хелена Бонэм-Гавкер, хочу покрасить стены в оранжевый и с ног до головы перемазаться краской. Хочу пригласить твоего отца на воскресное барбекю, даже если вы будете смущаться, молчать и не знать, о чем говорить. Хочу сделать арбузные маргариты по маминому рецепту, сесть с тобой в саду и вспоминать все глупости, которые мы наделали в юности.

— Али…

— И я хочу, чтобы ты руководил своей компанией, в которую вложил всего себя, хочу, чтобы ты всем об этом рассказывал, не ради показухи, а потому что ты и правда крутой бизнесмен!