Книга Ремонту не подлежит, страница 82 – Лорен Форсайт

Ники повернулась ко мне и всплеснула руками, будто говоря: разве вы не должны были об этом позаботиться?

Тола встревоженно взглянула на меня. Ники пошла к холодильнику за соком сельдерея, а я задумалась, не совершаем ли мы ужасную ошибку.

— А потом я сказала, что не заслуживаю такого отношения и он должен извиниться, – проговорила мама. Я вымоталась за день, и у меня совсем не осталось сил на очередные родительские разборки. Но мама позвонила мне в приподнятом настроении: она потребовала у отца проявить к ней банальное уважение и теперь радовалась, что ей это удалось.

— Молодец, – сказала я и осеклась. – А про дом ты с ним говорила?

В трубке повисла тишина.

— Мам, не хочу наседать, но…

— Ты права, права, разумеется. Тебе надо знать, согласится ли он на предложенную тобой сумму. И я очень благодарна, что стараешься ради меня. Ради нас.

Кого она имела в виду, говоря «нас»? Меня и себя или меня и отца? Она даже не спросила, где я раздобуду деньги, ее не волновало, что я собираюсь отдать ей все свои накопления. Она лишь хотела, чтобы кто-то другой решил ее проблему.

— Кстати, я видела Дилана на обложке журнала в супермаркете! – воскликнула она, переводя разговор на менее взрывоопасную тему. – Твоя работа? Умница! Теперь тебя точно повысят.

— Возможно, – ответила я, – кажется, я почти у цели.

Мама замолчала.

— Дорогая, а тебе не кажется, что если тебя и в этот раз не повысят, стоит сменить работу? Ты столько лет убивалась ради этой компании. Работа – вся твоя жизнь. Как ты встретишь свою любовь? У тебя нет даже возможности влюбиться.

Сгоряча я чуть не ответила «если это будет такая любовь, как у тебя, спасибо, не надо», но сдержалась.

Я ничего не ответила. Позвонила Толе и под бокал красного послушала ее отчет о результатах интервью. На Дилана подписались несколько тысяч человек, на обновленном сайте «Пасхалки» увеличилось количество посещений, и Тола даже придумала набрать фокус-группу для тестирования приложения, чтобы на встрече с инвесторами представить реальные данные. У нее так хорошо получалось. И она была готова рисковать намного больше, чем я. Она могла добиться большего.

— А ты не думала превратить «Ремонт судьбы» в настоящий бизнес? Во что-то большее? – спросила Тола.

— Опять ты за свое, – вздохнула я.

— Послушай, я знаю, что тебе нужны регалии, пенсия и похвалы от генерального. – Подруга закатила глаза, злясь на мое отсутствие амбиций. Но я просто не хотела рисковать. У меня был план, и я собиралась его придерживаться. – Но ты сама можешь быть генеральным.

— Я хочу быть бренд-менеджером, – ответила я и услышала мамин голос: «работа – вся твоя жизнь». Но это единственная часть моей жизни, где все было упорядочено, где я чувствовала, что все контролирую. Работа была единственным, что у меня получалось. В остальных сферах жизни, не считая «Ремонта судьбы», все было иначе. В любви все было иначе.

— Ты можешь стать не просто бренд-менеджером, а верховной жрицей бренд-менеджмента, – фыркнула Тола. – Почему ты так узко мыслишь?

Она повесила трубку, не дождавшись моего ответа, и я ее не винила.

У меня имелся четкий план на жизнь: я стану бренд-менеджером и буду много зарабатывать; коллеги начнут меня уважать; я буду приветствовать творческое мышление в компании и продвигать других женщин, умных, тех, кого не замечают, пока наглые бесцеремонные мужчины прорываются наверх. Куплю симпатичную квартирку на первом этаже с садиком и покажу средний палец всякому, кто скажет, что в таких квартирах живут только семейные пары, для одного она великовата. А потом…