Книга Украденная. Лакомка для Зверя, страница 11 – Дима Льевич

Сложно делать вид, что я ему обычная знакомая или подружка, хоть и недавний секс засел в подсознании, отголоски которого шепчут, что вы уже не просто незнакомцы, ведь у вас было соитие.

Тьху. Какой кошмар. Но что есть, то есть. Собираю волю в кулак. Точнее ее остатки. И говорю:

— Ну давай. Расскажи мне, как такой красивый, огромный, накачанный, мускулистый и брутальный мужчина, к тому же до беспамятства любящий хороший секс, не смог найти себе пассию, с которой мог бы воплощать все свои фантазии, не прибегая к случайным знакомствам? Ты только не прими это за комплимент.

— Поздно, малышка, уже принял, — улыбается он, затем, видимо, заметив, что я снова напряглась, поднимает ладошки и добавляет: — Ладно, ладно, расслабься. Я шучу. К тому же, я сейчас собрался есть.

— Не пугай меня так, — невесело смеюсь я.

— Как так вышло, как так вышло… Все сложно, знаешь ли.

Он берет палочками лапшу, отправляет в рот и с шумом засасывает свисающие кончики. А у меня перед глазами мелькают моменты, когда он то же самое делал с моими сосками. Брр. Отгоняю эти мысли, как назойливых мух.

— И все же? Меня вот интересует, почему ты так жестоко обращаешься с девушками. Даже позволяешь себе поднимать на них руку? Ты что, никогда не любил? Или тебя не любили?

— Малышка, ты ходишь по лезвию ножа, в душу мне лезешь, понимаешь? — ухмыляется мужчина, бросает на меня быстрый взгляд, от которого я громко глотаю с трудом пережеванный кусочек чего-то, что выудила из коробки, и отводит его в сторону. — Любил. Было однажды.

— Однажды… — повторяю эхом. — А ты не думал, что, может, если бы ты был с ними немного помягче, нежнее, то все с ними могло бы быть куда проще.

— У меня и так все с ними очень просто! И вообще, чего ты привязалась? — вдруг рычит он и вскакивает на ноги, будто я серьезно задела звенящую громче всего струну его души. И сейчас снова может что-то начаться. Только похуже.

* * *

— Погоди, погоди. Не кипятись, — говорю через снова просыпающийся страх, что этим разговором я снова выведу мужчину из себя, только агрессия его будет направлена не в сексуальное русло, продолжаю давить. Правду говорит, что я по лезвию ножа хожу. Но что еще мне остается? Может, если он такой грубый и не признает никаких нежностей, на то есть какая-то причина. Он неспособен на чувства. Или способен, но эта маска скрывает кое-что другое, и если я копну глубже, кольну на это кое-то, то он возненавидит меня. Быть может, даже ударит, но тогда он наверняка захочет от меня избавиться и выгонит. — Ты же сам хотел поговорить. А мы взрослые люди. Ты вот что со мной делаешь. Я думаю, я имею право кое-что узнать о тебе. Мне же страшно. Ты это должен понимать.

— Понимаю. Но я тебе ничего дурного еще и не сделал. Только секс. Причем хороший секс, насколько я могу судить о своих способностях, — ровно отвечает мужчина, вроде бы успокаиваясь, и садится обратно на диван.

Кажется, пронесло.

— Ты же понимаешь, — продолжаю, когда он снова берет коробку с лапшой, — что я не о сексе говорю. А об отношениях. Девушки любят нежность и внимание, настоящее, искреннее. И стоит им это дать, как они сами захотят с тобой быть.

— Никого я не люблю и не хочу любить. И дело тут не во мне. Вы сами все портите.

— Это как же?

Кажется, это как раз то самое место. Попала в самую точку. Осталось только аккуратненько подковырнуть и вынуть нужное содержимое.