Книга Ты ушла, зная, страница 36 – Лия Моррейн

— Ты что делаешь? – резко бросил он.

Адам поднял глаза, не сразу понимая, что произошло.

— Руки мою.

Но отец уже не слушал.

— Я спрашиваю, ты вообще понимаешь, что происходит? – голос стал громче. – В доме люди собираются, стол накрыт, а ты стоишь тут и в телефоне торчишь.

Адам не успел ничего ответить. Отец сорвался почти мгновенно. Это был не столько гнев из-за телефона, сколько всё сразу: усталость, раздражение, злость на работу, на людей, на жизнь, которая в последнее время шла не так, как он хотел. И теперь всё это обрушилось на первого, кто оказался рядом. Он кричал. Громко, резко, не давая вставить ни слова. Обвинял, перебивал сам себя, снова возвращался к одному и тому же. Говорил, что Адам наплевал на семью. Что ему важнее «какая-то девчонка», чем родные. Что он совсем перестал видеть, что происходит вокруг.

— Ты стал как в тумане ходить, – бросил отец зло. – Ничего не замечаешь. Всё время где-то в своих мыслях.

Он говорил, что раньше Адам хотя бы держал себя в руках. Был внимательным, собранным, понимал, что происходит дома. А теперь расслабился, отвлёкся, будто забыл, что всегда нужно быть готовым ко всему.

— Думаешь, жизнь – это прогулка? – продолжал он. – Думаешь, можно вот так забываться?

Для отца это выглядело как слабость. Как потеря контроля. И больше всего его раздражало, что причиной этого стала Анна.

— Из-за неё ты голову потерял, – сказал он с презрением. – Ходишь как будто не здесь.

Слова сыпались одно за другим – тяжёлые, злые. Между ними почти не оставалось воздуха. Адам стоял у раковины и не двигался. Руки всё ещё были мокрые, вода продолжала течь, но он этого почти не замечал. В груди медленно сжималось знакомое чувство – то самое, которое появлялось каждый раз, когда отец начинал говорить таким тоном. Он не оправдывался. Даже не пытался объяснить. Адам уже знал – это бесполезно. Любое слово только разозлит ещё сильнее. Где-то в коридоре появилась Тина. Она стояла на пороге и смотрела на них большими испуганными глазами, не понимая, что происходит. Когда отец снова повысил голос, она вдруг расплакалась – сначала тихо, потом всё громче.

— Я ничего не делала… – всхлипывала она, растерянно глядя то на брата, то на отца.

Адам повернул голову, хотел что-то сказать ей, успокоить, но в этот момент в прихожей зазвенел звонок. Приехали гости. Крики оборвались так же резко, как начались. Отец тяжело выдохнул, провёл рукой по лицу и почти мгновенно сменил выражение. Пришлось снова собраться. Сделать вид, что ничего не произошло.

В доме снова зазвучали голоса, смех, поздравления. Люди снимали куртки, проходили в комнату, поздравляли Тину – никто из них не знал, что ещё минуту назад здесь происходило. Адам тихо ушёл к себе. Он сел на кровать и долго смотрел в одну точку. От тех ощущений, которые ещё совсем недавно были в кинотеатре, почти ничего не осталось.

Тёплое плечо. Её голова рядом. Лёгкое прикосновение губ к щеке. Тогда внутри у него появилось что-то новое – тихое, светлое чувство, которое он раньше почти не знал. Рядом с ней вдруг становилось легче дышать. Мир на короткое время переставал быть тяжёлым. Как будто рядом появился человек, с которым можно просто быть. Без напряжения. Без страха. И от этого внутри впервые за долгое время стало тепло. Не просто приятно – по-настоящему живо. Как будто в нём снова проснулось что-то, что он давно перестал чувствовать. Но теперь это тепло рассыпалось. Потому что отец сказал главное. Он запретил ему общаться с Анной. Сказал это коротко и жёстко, без обсуждений – так, как принимают окончательные решения. И Адам вдруг понял, что потерял не просто вечер. Не просто хорошее настроение. Он потерял то редкое чувство, которое на короткое время вернуло ему ощущение жизни. Адам написал ей поздно вечером. Не сразу – долго сидел с телефоном в руках, пока за стеной ещё слышались разговоры гостей, хлопали двери и звенела посуда. Когда всё наконец стихло, Адам открыл их чат. Несколько секунд он просто смотрел на пустое поле для сообщения, потом всё-таки начал печатать.