Книга Ты ушла, зная, страница 71 – Лия Моррейн

Телефона у него не было. Ему сказали, что пока нельзя – «для стабилизации состояния». И он поверил. Честно поверил. Да и сил держать его в руках не было. Тогда ему казалось, что всё происходящее – необходимость. Что так нужно. Что это просто тяжёлый этап лечения, который в скором времени закончится.

На третьей неделе ему впервые разрешили выйти за пределы территории. Ненадолго, под присмотром матери. Это было похоже на амнистию – короткую, хрупкую. Когда автоматические двери клиники закрылись за его спиной, он на секунду остановился и просто вдохнул. Воздух казался другим – не стерильным, не больничным. После трёх недель в этом белом кубе даже обычная улица выглядела как что-то нереальное. Люди шли мимо, машины проезжали, кто-то смеялся – мир существовал, и он вдруг снова оказался внутри него. Адам купил несколько тетрадей и ручки. Простые, самые обычные. Ему нужно было писать. Когда они вернулись в палату, он сел за стол и долго смотрел на пустой лист. Потом начал. Первое письмо – сестре. Второе – брату. Более сухое, но с попыткой казаться сильным. Третье – Анне. Самое длинное. Он писал медленно, выводя каждое слово так, будто от этого зависело что-то важное. Писал о том, что скучает. Что скоро вернётся. Что всё будет иначе. Закончив, он аккуратно сложил письма и оставил их на столе. Потом посмотрел на мать, которая сидела рядом.

— Мам, представляешь, родители Анны читают все её письма. В шкафчиках копаются. Вот же психи, правда?

Мать вздохнула.

— Да, ужас какой. Нельзя же так.

Он кивнул, будто убедился в чём-то, и лёг. Впервые за долгое время уснул без сопротивления. На следующий день письма отправили курьером.

Четвёртая неделя стала последней. Он почти ежедневно просил врача отпустить его. Говорил, что чувствует себя лучше. Что готов продолжать лечение дома. Врач в итоге согласился. Ему назначили ещё больше таблеток – длинный список, расписание по часам. «Для поддержания состояния», – сказали ему. Когда они вернулись в родной город, всё выглядело привычно. Те же улицы, тот же дом. Но он уже не был прежним. Он приехал другим – истощённым, тихим, как будто часть его осталась в той палате. Сломленным. Слабым. И почти без души.

Глава 46

Адам долго молчал, прежде чем заговорить. Голос стал ниже, жёстче.

— Доктор Крейн, вы можете себе представить… оказалось, что клиника просто зарабатывала на мне деньги. Они узнали, кто мой отец. Что он влиятельный. Что может платить. И первую неделю меня специально «качали» препаратами, от которых меня рвало, трясло, ломало. Это не была чистка организма. Это было… шоу для родителей. Чтобы показать, какой я «тяжёлый» случай.

Адам сглотнул.

— В один из дней мне было настолько плохо, что я встал и пошёл к дежурной медсестре. По дороге потерял сознание и упал. Очнулся уже на полу. Родители потом не поверили. Решили, что я разыгрываю спектакль, чтобы меня отпустили домой.

Парень горько усмехнулся.

— А потом Тина рассказала, что телефон запрещали не врачи. Родители. Они не хотели, чтобы я общался с Анной. Считали, что это она довела меня до всего. Тину настраивали против меня, чтобы она перестала со мной говорить.

Взгляд опустился на руки.

— Когда я вернулся, меня почти не выпускали одного. Боялись, что я пересекусь с Анной и «снова ухудшусь». Хотя хуже мне было именно без неё.