Книга Во власти чувств, страница 150 – Эмилия Вон

— Какие именно? – не прекращая делать боковые скручивания, поинтересовался я.

Адриана встала с дивана и села рядом, чтобы быть со мной на одном уровне. Завершив упражнение, я выпрямился, скрестил ноги и посмотрел на нее. Она все еще была в моей футболке и с голыми ногами, за которые я ее притянул к себе и усадил напротив так, чтобы она смогла соединить их за моей спиной, обхватив талию. Потянувшись ко мне, Адриана провела пальцами по ворону на моей груди.

— В скандинавской мифологии вороны были спутниками Одина, благодаря которым он видел все, что творилось в мире, – объяснял я, пока она обводила каждую деталь рисунка на моем теле. – В некоторых культурах вороны являются предвестниками беды и смерти, в других – символом долголетия и процветания. Каждый человек трактует их по-разному, поэтому точного значения нет.

— Мне нравится, – сказала Адриана и перешла к следующей татуировке на моем плече. – А это?

— Вегвизир, или рунический компас, – тоже из Скандинавии. Он гарантировал помощь и покровительство богов, а также помогал не сбиться с пути.

Я сделал его не так давно, сразу после того, как Джон нашел меня и рассказал об убийстве отца. Месть Моретти стала моим смыслом и целью в жизни, а компас – напоминанием об этом. Он помогал мне, как викингам во время походов, указывая верный путь, однако в последнее время он, кажется, перестал работать.

— А чье это имя?

Адриана перешла уже на другую сторону груди, к моей первой татуировке, прямо под сердцем. Слишком маленькая, чтобы разглядеть ее издалека, но занимавшая значимое место в моем сердце.

— Моей матери. – Горло першило из-за нахлынувших эмоций.

Адриана подняла голову, и на ее лице отразилось сожаление за то, что она затронула эту тему. Тем не менее я видел в ее глазах вопросы, которые она боялась задать. Я хотел завоевать ее доверие, поэтому решил, что рассказать ей часть истории – отличный способ начать двигаться в этом направлении.

— Мне было четырнадцать, когда она покончила с собой в ванной, пока я в соседней комнате слушал музыку в наушниках. Она оставила мне прощальное письмо, в котором сказала, что ей жаль, но она больше не может бороться с одиночеством. – Воспоминания душили меня, но я продолжил, когда ладонь Адрианы соприкоснулась с моей щекой, покрытой щетиной. – Она заболела после ухода отца, и мы с ней остались вдвоем. Депрессия поедала ее, забирая у меня из рук, а я не мог ничего с этим сделать.

— Ты был ребенком, Алессио. Ты не мог ничего сделать.

Она была права, но я чувствовал вину, словно сделал недостаточно. Возможно, мне нужно было больше стараться, больше времени проводить с ней, больше разговаривать и не позволять ей замыкаться в себе и своих картинах.

— Однажды мы с моим приятелем сбежали из пансиона, куда меня затолкал отец, который не пожелал, чтобы я стал частью его жизни, и поэтому я решил, что татуировка с именем моей матери – отличный способ почтить ее память.

Теплая, добрая улыбка расплылась на губах Адрианы, когда она смахнула слезу, скатившуюся с щеки. Теперь она знала о случившемся больше, чем кто-либо еще. Ни Алекс, ни Лекси не в курсе, каким образом Лиана Уильямс ушла из жизни, оставив своего сына. Для всего мира я был сиротой, потерявшим в детстве мать и выросшим без отца, но теперь Адриана знала, какова глубина раны в моей груди.