Книга Во власти чувств, страница 290 – Эмилия Вон

Этот старик думал, что может разговаривать со мной в таком тоне, потому что для него я был никем. Я знал, что говорят обо мне внутри Каморры, и видел взгляды солдат каждый раз, когда приезжал в особняк или свободно разгуливал по городу. Все думали, что я неприкасаемый благодаря Маттео, который позволил мне находиться на их территории, но это было не так. Я стоял здесь, потому что сам этого захотел, потому что тут находилась та, что была важна для меня. И как только я решу все дела и покончу с этим, я намерен свалить к черту из Чикаго вместе с Адрианой.

А пока я не собирался позволять кому-либо общаться со мной, как с куском дерьма, кем бы он ни был.

Я положил руки на стол между мной и Марио и наклонился ближе, чтобы он меня услышал.

— Если ты думаешь, что я буду, как щенок, спрашивать у тебя разрешения, то ты, мать твою, ошибаешься, старик. Я здесь, – я развел руками по сторонам, – значит, могу задавать любые вопросы, какие захочу.

— Ты – маленький ублюдок! Следи за тем, как говоришь со мной, иначе истинные члены Каморры вырвут твой длинный язык и заставят его проглотить, – прорычал мужчина, да так, что забрызгал слюнями красное дерево стола.

— Я не являюсь и не стремлюсь быть одним из вас. Маттео позвал – поэтому я здесь. И раз уж твоя жалкая задница тоже тут, смею предположить, что ей нужна услуга. Так что закрой свой рот и следи за языком, иначе деликатесом накормлю тебя я.

Время для убийства было неподходящим, но, если этот гад не заткнется, я сам заткнул бы его с удовольствием.

— Ты грязь под моими ботинками! – Марио вскочил с кресла, ударяясь своим пивным животом об стол. – И никогда не станешь одним из нас! Ты сын шл…

— Сядь! – прогремел голос Маттео, заставив консильери осечься, к его же счастью, на полуслове.

Мужчина умолк по приказу своего Капо и, сев на прежнее место, продолжил метать в меня молнии. Его морщинистое лицо покраснело и напряглось, рука сжалась в кулак.

Я расслабился в кресле и скрестил руки на столе.

— Алессио здесь по моему приказу. Если ты имеешь что-то против, Марио, то я готов выслушать тебя. Но помни, что я не потерплю неповиновения.

— Как ты можешь допускать его на наши встречи? – не унимался старик. – Все солдаты об этом шепчутся и не принимают такого положения вещей. Еще вчера он похитил твою дочь в день ее свадьбы. Ничуть не удивлюсь, если моего сына и твою жену убил он! А сегодня ты впускаешь его в свой город, в свой дом, в жизнь своих детей?!

— Я никого не убивал. – Я пытался сохранять спокойствие, но старик умел провоцировать, играя на нервах.

— Этот вопрос закрыт, и наказание последовало, – сказал Маттео холодно. – Мое решение не обсуждается, Марио. Ты, как никто другой, должен это знать. Так же, как и то, что я могу проявить милосердие и дать еще один шанс. Если моим людям нужно напомнить это, значит, я так и сделаю, мать вашу. Но каждый, у кого отрос длинный язык, будет изгнан с позором не только из Каморры, но и из синдиката. Тебя это тоже касается. – Он показал стаканом на Марио, который ошарашенно смотрел на своего Капо. – Еще есть вопросы или мы можем приступить к обсуждению?

— Нет, Маттео. – На лбу Марио выступила испарина.

— Отлично.

Маттео – пример сдержанности и спокойствия. Он был как стена, которая не боялась ни одной стихии и оставалась нерушимой под любым давлением. Маттео просто опустошил бокал, отставил его в сторону и продолжил с того места, на котором мы остановились, словно последних пяти минут вовсе не было.