Книга Во власти выбора, страница 131 – Эмилия Вон

Чувство потери мне не было чуждо, поэтому, когда Адриана стала отдаляться от меня, приняв мое молчание за отказ, я не мог допустить этого. Только не снова, только не она.

Конечно же, где-то глубоко внутри я осознавал, что в скором времени, когда все обернется катастрофой, я останусь с разбитым сердцем, как ребенок из моего детства. Однако я собирался ухватиться за руку, протянутую самой жизнью, и воспользоваться любой возможностью, чтобы попробовать завоевать доверие Адрианы до того, как все пойдет к чертям.

Решение бороться, дабы доказать Адриане свою преданность и заполучить ее любовь, пришло мне в голову ночью, когда сон был далек от меня. Я проклинал себя за то, что оставил девушку в подвешенном состоянии после всего, что сделал. Я ненавидел себя в этот момент, и каждый тихий всхлип плачущей Адрианы в нескольких ярдах от меня усиливал отвращение к себе. Несмотря на бездействие тогда, я решил, что моим приоритетом сейчас являлась она, а месть могла еще немного подождать.

Пока мне необходимо было сделать все возможное, чтобы Адриана смогла довериться мне настолько, чтобы нашла в себе силы и смелость понять и простить меня за мои решения и их последствия.

Эгоистично ли это? Да.

Безрассудно? Определенно.

Есть ли вероятность, что Адриана никогда не простит меня? Безусловно.

Я не имел представления, что найду в тех файлах на флешке отца, когда открою их, или как развернутся события в будущем, где я окажусь, если останусь жив, но единственное, в чем была уверенность, – это мои чувства к этой девушке. Возможно, любовь – слишком громкое слово для человека, который похитил и удерживал ее вдали от семьи в этом богом забытом месте, скрывая свои искренние намерения, но я готов был защищать ее ценой своей жизни.

Я буду счастлив отдать Адриане всего себя за ее беззаботные дни и спокойные ночи, за ту умиротворенность, отражающуюся на лице во время танцев, за искренние улыбки, когда она ступает босыми ногами на мокрую после дождя траву, за тихие стоны, когда она наслаждается вкусом кофе с любимым сиропом. Черт возьми, я готов опустошить все полки магазинов с баночкой карамели, если это будет означать, что Адриана счастлива и дала мне шанс, чтобы я смог заполучить ее прощение.

Конечно, я осознавал, что просил невозможного, и была огромная вероятность, что она никогда не простит меня, но мне нужно было попытаться. Я не намерен сдаваться.

Я провел всю ночь в размышлениях, как поступить, перекручивал последние полгода в поисках ответов и размышлял над тем сообщением, которое получил, когда голова была погружена между ног Адрианы. Это стало пинком под зад, оно заставило вернуться в реальность и понять, что мы совершаем грандиозную ошибку.

Не поймите меня неправильно, я хотел Адриану всем сердцем и душой, я жаждал погрузиться в нее, исследовать каждый уголочек ее тела и оставить следы на коже от моих поцелуев и ласк, но, если бы ночью я овладел ею, Адриана возненавидела бы меня сегодня, но что важнее этого – она бы не простила себя. Какой бы сильной она ни была и как бы ни делала вид, что в порядке, – это не так.

Я определенно видел в ней изменения с первого дня, когда она проснулась в моей комнате с панической атакой, душащей ее, но она все равно всего несколько недель назад потеряла жениха, которого знала и, возможно, любила всю сознательную жизнь. Она бы возненавидела и обвиняла себя, потому что Адриана такая: мягкая, добрая, сопереживающая, самокритичная. Я не мог дать ей повод осуждать себя, но и не хотел отвергать или расстраивать ее. Однако в этот раз сообщение Маттео было другим: никаких оскорблений или угроз. Его слова выбили меня из колеи, я просто был так зол на себя, на своего отца, на Маттео, на чертову вселенную.