Книга Ты под запретом, страница 54 – Лена Бонд

Ася кивает, а потом поднимает на меня глаза, в которых читается свойственная ей хитринка.

— Давай про то, что я тонула, тоже не будем им говорить? — предлагает она. — Я хорошо себя чувствую. А если мама с папой узнают, то вообще не будут меня отпускать со двора.

Я улыбаюсь, глядя на неё, и внутри меня борются противоречивые чувства. Я учу свою маленькую сестрёнку недоговаривать родителям с ранних лет. Отличная сестра, ничего не скажешь. Но в то же время, я понимаю её. Понимаю жажду свободы, желание жить полной жизнью, а не сидеть взаперти из-за чрезмерной опеки. Ведь сама я хочу того же самого.

— Конечно, Асенька, — соглашаюсь я. — Вот видишь, у нас с тобой уже два секрета.

* * *

На следующий день просыпаюсь поздно. Голова тяжёлая, будто я не спала, а боролась всю ночь. Наверное, так и было — во сне я продолжала спорить с Борисом, искать Асю, бежать куда-то... Вчерашние переживания насчёт сестры, потом воспоминания о родном отце, а после и неприятный разговор с Борисом нагрузили нервную систему настолько, что даже долгий сон не принёс облегчения.

Я потягиваюсь, пытаясь стряхнуть с себя остатки тревожных снов, когда дверь распахивается, и в комнату влетает Ася. Её глаза сияют, как две звезды, а на губах играет заговорщическая улыбка, которая мгновенно заражает меня любопытством.

— Хорошо, что ты не спишь! — восклицает она, а потом прикладывает палец к губам, призывая к тишине, и оглядывается на дверь с таким видом, словно за нами следят шпионы.

Я приподнимаюсь на локтях, с интересом наблюдая, как она садится на пол и открывает свой рюкзачок. Ася достаёт оттуда что-то и поворачивается ко мне. В её руках я вижу свёрнутый лист бумаги и маленький букет полевых цветов — васильки и ромашки, перевязанные тонкой травинкой.

Сердце начинает биться быстрее, когда Ася подходит ко мне, сияя от гордости за выполненную миссию.

— Илья просил передать тебе, — шепчет она, протягивая мне цветы и записку, и в её голосе звучит такое восхищение, словно она участвует в чём-то невероятно важном.

Букетик маленький, скромный, но от этого ещё более трогательный. Васильки такого глубокого синего цвета, что кажутся почти фиолетовыми, а ромашки такие чудесные, с ярко-жёлтыми серединками, как солнышки. Я подношу цветы к лицу и вдыхаю их аромат — свежий, полевой, настоящий. Как и сам Илья.

— Где ты его видела? — спрашиваю я шёпотом, боясь, что нас услышат.

Ася гордо выпрямляется, довольная произведённым эффектом, и я вижу, как она наслаждается своей ролью посредника в нашей истории.

— Я каталась на велосипеде и случайно проезжала мимо его дома. Трижды, если честно, — хихикает она, прижимая ладошку ко рту. — На третий раз я увидела Илью. Он спросил, как я себя чувствую… А потом поинтересовался про тебя и попросил подождать пару минут. Нарвал букет, написал записку и попросил передать тебе. Ну романтик же, скажи?

Я смотрю на свёрнутый лист бумаги в своей руке. Что там? Что он написал?

— Ты не прочитала? — спрашиваю я, хотя знаю, что Аська не стала бы этого делать.

— Конечно, нет! Это же твоё личное! — возмущённо фыркает она, и в её голосе столько искреннего негодования, что мне становится стыдно за свой вопрос.

Я улыбаюсь ей, благодарная за эту маленькую деталь. За то, что даже в восемь лет она понимает границы личного пространства лучше, чем некоторые взрослые.