Книга Ты под запретом, страница 92 – Лена Бонд

— Полина, мы с Борисом всё продумали, — произносит она медовым голосом, но под этой приторной сладостью я слышу холодную сталь. — Пока мы не вернёмся, ты поживёшь у Петра Иосифовича, в их прекрасном загородном доме. Ты же помнишь его сына Павлушу? Они с отцом как раз вернулись из паломничества в Иорданию, скучать тебе точно не придётся.

Внутри меня что-то взрывается. Ярость поднимается из самых глубин, обжигая изнутри, заставляя кровь кипеть в венах. Пальцы непроизвольно сжимаются, безжалостно сминая проклятый билет. Хочется разорвать его в клочья, сжечь, растоптать!

— Какой ещё Пётр Иосифович? — мой голос дрожит от нарастающей бури эмоций. — Какой к чёрту Павлуша? Что ты вообще несёшь? Я видела этих людей от силы пару раз в жизни, а ты серьёзно предлагаешь мне пожить у них?!

Мама резко обрывает меня.

— Не смей так со мной разговаривать! Они порядочные, глубоко верующие люди, которые примут тебя, как родную дочь. Пётр Иосифович — давний друг и бизнес-партнёр Бориса, а Павел — серьёзный, воспитанный молодой человек с блестящими перспективами.

Я мотаю головой, не в силах принять происходящее всерьёз. Комната начинает кружиться, словно я попала в какой-то сюрреалистичный сон. Это не может быть правдой. Они не могут так поступить со мной.

— Зачем вы с Борисом это делаете? — слова вырываются из груди, как лава из жерла проснувшегося вулкана. — Мама, тебе что, совсем наплевать на меня и мои чувства? Вы притащили меня сюда обманом, а теперь, когда я встретила Илью и не хочу уезжать, вы хотите отправить меня обратно как можно скорее? Ладно Борис, но ты ведь моя родная мама! Почему ты не можешь встать на мою сторону?

Она закатывает глаза, и этот жест ранит меня сильнее любых слов.

— На какую твою сторону, Полина? — её голос звенит от едкого раздражения. — Хочешь, чтобы я поддержала твои отношения непонятно с кем?

Всё. Это последняя капля. Внутри меня рушится плотина, сдерживающая поток эмоций. Кровь приливает к лицу так резко, что в висках стучит, руки трясутся от бешенства.

— Хватит его так называть! — кричу я. — У него есть имя, мама. Его зовут Илья!

В этот момент в комнату заваливается Борис. Его массивная туша заполняет весь дверной проём, и я инстинктивно съёживаюсь, чувствуя исходящую от него угрозу.

— Что у вас тут происходит? — рычит он своим мерзким басом.

Я смотрю на них обоих — на мать, которая предала меня, на отчима, который никогда не был мне родным человеком. Внутри поднимается волна отчаяния и решимости. Я больше не буду марионеткой в их руках!

Медленно, наслаждаясь каждым мгновением, я поднимаю билет и начинаю методично рвать его на мелкие кусочки. Время словно замедляется. Я вижу, как расширяются глаза мамы, как наливается кровью лицо Бориса. Обрывки падают из моих рук, как конфетти на празднике. Вот только этот праздник — похороны моего прежнего послушного «я».

Подхожу к печке и бросаю остатки билета в топку.

— Я никуда не поеду, ясно вам? — мой голос звучит неожиданно твёрдо. — И вы меня не заставите!

Я разворачиваюсь и иду в свою комнату, слыша за спиной возмущённый крик Бориса.

— Полина, вернись немедленно!

Захлопнув дверь, я бросаюсь к шкафу и начинаю вытаскивать вещи, швыряя их в чемодан. Руки трясутся, мысли путаются.

Что я делаю? Куда я пойду? Как я буду жить дальше?