Книга Не смей меня желать, страница 13 – Анна Одувалова

Теперь хочется спать, курить и трахнуть эту богатенькую блондинку уже по-настоящему. Наверное, потому, что категорически запрещено это делать.

Впрочем, в создавшейся ситуации есть определенный плюс. У меня впервые после ранения нормально встал. Физических увечий, влияющих на потенцию, нет. Просто жить не хотелось и, как следствие, трахаться тоже не особо. А сейчас кровь вновь приливает вниз, к паху, и это даже раздражает.

Дрочить второй раз за вечер в душе – уже перебор. Надо спать. А завтра весь день смотреть на ее задницу и в вырез дорогого платья. Ника знает, что красива, и даже траурное платье у нее такое, что его хочется как можно скорее задрать. Неудивительно, что мажорчик попытался. «А может, просто некоторым стоит найти себе кого-то на пару вечеров», – думаю раздраженно.

Впрочем, найти такую, как Ника, вряд ли получится. И раньше-то не получалось, а уж сейчас, с такой-то рожей и изрисованным шрамами телом – тем более. Только раньше я и не хотел таких, как Ника. Они казались слишком далекими, недоступными… Да и нежеланными, в общем-то.

Дорогой фарфор красив, но пить утренний кофе все же лучше из самой обычной чашки. Так удобнее. А на фарфор можно просто посмотреть в витрине и про себя восхититься умением создателя.

Так я думал еще вчера. Но всего один день возле этой блондинки, а как сильно меняется мнение. Эти перемены мне совершенно не нравятся.

Ника

Я зла. Прямо очень-очень зла! Поэтому плохо сплю ночью. Едва закрываю глаза, как вижу его поджарую фигуру, капельки воды, стекающие по мощной груди, и эти, мать их, шрамы, которые совсем не портят общий вид.

Гадко осознавать, что я испытываю такие чувства к парню, которому запретили со мной спать под страхом самых страшных кар. С другой стороны… Мне ведь не нужен охранник. Наверное, стоит отомстить за то, что он заставляет меня испытывать такие чувства и мучиться ночью от желания. Пусть тоже пострадает.

Очень интересная идея. Она меня воодушевляет. Решаю особенно тщательно подойти к выбору наряда, в котором поеду давать показания, чтобы подразнить мерзавца. Чутье подсказывает, что после таких ран восстанавливался он долго и, скорее всего, давно ни с кем не спал. Завести такого будет проще.

Я накидываю домашнее платье, которое больше всего напоминает доходящую до середины бедра мужскую рубашку, и спускаюсь в гостиную.

— Как спалось? – спрашивает папа в холле. Он уже облачен в деловой костюм и идет к выходу.

— Замечательно! – Я чмокаю его в щеку.

— Как прошли похороны?

— Ты сам себя слышал? – хмыкаю я. – Как могли пройти похороны? Отвратительно. В плане душевного состояния. Но еда была вкусной, гроб – дорогим, цветы – красивыми.

— Как Марк?

— Еще не трахнул меня, – заявляю с вызовом. – Ты же об этом беспокоишься? Потому что, если бы тебя волновало мое мнение, ты бы не нанял его, не посоветовавшись со мной.

Папа недовольно морщится. Да уж, приличную девочку из меня вырастить не удалось. Отсутствие женской руки в воспитании проявляется во всем. Папа не находит, что ответить на мою дерзость, а я не дожидаюсь нравоучений и ухожу.

Кухарка приходит ближе к обеду, поэтому завтрак каждый добывает себе сам. Сварить кофе хватает сноровки и у меня, и у отца. Марка я на кухне увидеть не ожидаю, хотя… а почему бы нет? Он ведь тоже должен питаться.