Книга Не смей меня желать, страница 18 – Анна Одувалова

Ника

Признаться, ни в какое СПА не хочется. Бесит Марк. А еще мне страшно. И за него в том числе. Мой охранник бледен и, кажется, еле сидит, а я просто не могу понять, что с ним происходит. Он сказал «так бывает», а я не могу понять: как – так?

Наверное, он считает меня последней сукой из-за того, что я по собственной прихоти тащу его непонятно куда. Ну и пусть! Я такая и есть.

Душат слезы, но я стараюсь смотреть на дорогу. Вглядываюсь до боли в глазах – лишь бы не разреветься. Еще немного, и меня ждет приятная музыка, релакс, массаж, а потом зеленый чай из маленькой пиалы. Ну а после этого можно и домой, когда нервы перестанут дрожать натянутой струной.

Про девчонок я наврала. Никто никуда меня не звал. Я вообще не знала, сколько проторчу у ментов, поэтому и не строила никаких планов. Идея пришла спонтанно.

Смотрю на телохранителя. Бледный. На лбу испарина. Да что с ним такое? Становится стыдно. Резко крутанув рулем на повороте, поворачиваю в обратную сторону

— Совсем херово? – интересуюсь я, не особо надеясь, что он ответит. Но Марк кивает. Значит, действительно не очень хорошо. – Домой?

— Домой, – соглашается он и прикрывает глаза.

Бесит! Как же все бесит!

Марк

Голова кружится. Во рту ощущается металлический привкус крови, поэтому я почти не чувствую унижения, когда прошу у Ники пощады и ловлю жалость в ее огромных глазах. Зато можно отдохнуть.

Ника поворачивается и тихо говорит:

— Сегодня я буду дома. Я не последняя скотина. Отдыхай.

— Спасибо, – шепчу одними губами, слабо улыбнувшись.

— Может, вызвать врача?

— В этом нет смысла. Они дадут те же таблетки, которые уже лежат в моей аптечке. Мне просто нужно время.

— Сколько?

— Завтра с утра буду в твоем распоряжении.

Ника довольно улыбается и убегает. Я же убеждаю себя, что у меня просто нет сил подняться и выползти из машины. Что я смотрю ей вслед не потому, что у Ники такая задница, что не смотреть на нее просто нереально.

Я трясу головой, сбрасывая наваждение, вызванное поганым состоянием, и выбираюсь из машины. Чтобы добраться до комнаты и не рухнуть где-нибудь в коридоре, приходится приложить невероятные усилия. Но я не зря несколько лет провел в аду. Что-что, а контролировать свое тело и превозмогать боль научился.

Расслабляюсь только тогда, когда оказываюсь в комнате. Навзничь падаю на кровать, испытывая наслаждение пополам с болью и уговаривая себя, что теперь все точно будет хорошо. Непременно. Иначе и быть не может. И горсть таблеток, которую я в себя закинул, этому непременно поспособствует.

Лекарство начинает действовать почти сразу, и раздирающая тело боль потихоньку отступает. Лицо уже не горит, и дыхание выравнивается. Я проваливаюсь в сон, чтобы очнуться от холодных пальцев на своей груди. Вскидываюсь, перехватывая и до хруста сжимая хрупкое запястье.

— Ай! – кричит Ника.

Я отпускаю ее руку, понимая, что сейчас едва не натворил, и она соскакивает с кровати.

— Ты что тут делаешь?

— Я… – Ника смотрит затравленным взглядом. – Просто зашла узнать, как ты, а ты лежишь тут, словно труп. Я испугалась.

— Я дышу Ника, – говорю мрачно. – Мертвые не дышат.

— Знаю. – Она выдыхает и прикладывает дрожащие ладони к пунцовым щекам. – Но так сразу и не поняла.

— Уходи, – прошу тихо.