Книга Белый ворон, страница 81 – Владимир Колычев

— А Чарли Чаплина искать? Филонов, я так понял, вчера ничего не нарыл.

— Нароет. Давай присоединяйся.

— Уже. Сейчас поедем… Так, постой, а почему я про брюнетку спросил? Кто у нас сейф с деньгами открывал? Блондинка. Она у нас за кассира была? Почему грабитель ее не бил? Брюнетку поколачивал, а ее и пальцем не тронул. И еще вопрос: в кассе всегда были такие деньги?

— Не всегда. Деньги на заказ привозят, для расчета с клиентами. Но семь миллионов не самая крупная сумма. Бывает и двадцать миллионов, и даже больше.

— Но более крупной партии преступник ждать не стал.

— Так, может, и не было у него выхода на блондинку.

— Заметь, ты сама про выход на нее сказала. Вход, выход, вход… Блондинку надо отрабатывать.

— Только без этих твоих входов-выходов.

— Не мой вкус, дорогая.

Дверь открылась, появился Филонов, начищенный, наглаженный, на правом безымянном пальце золотое кольцо. До истинного мента он пока не дотягивал, но семьянин примерный. Иногда до тошноты. Но Макс также не собирался гулять от Тамары. А она обязательно станет его женой, все уже решено.

— Ты вроде как со мной собирался. – Филонов не спрашивал, он фактически приказывал.

— С кассиршей бы пообщаться. Блондинка сейчас в банке?

— Должна быть.

— Я с вами!

Тамара увязалась за ними, приехали в отделение банка, выяснилось, что Чечеткина Ирина Ивановна взяла отгул. И вторая потерпевшая также не вышла на работу. Из другого отделения женщину прислали, она-то и провела Макса по «местам боевой славы». Он представил себя на месте грабителя, прошел под одной, затем под другой камерой. Постоял перед сейфом, долго смотрел на стул с круглым вращающимся сиденьем. Кассир вполне могла огреть им грабителя, пока тот загружал в пакет деньги. Стул тяжелый, убить можно.

Женщина, конечно, могла испугаться, страх – оружие парализующее. Скорее всего, Макс напрасно грешил на Чечеткину, но все-таки из банка он отправился к ней домой. Но сначала выяснил семейное положение женщины. Тридцать шесть лет, не замужем, сын учится в кадетском корпусе, значит, дома ночует нечасто.

— Нутром чую, что-то не так с этой Чечеткиной, – по пути в машине сказал Макс.

Филонов остался в банке, а они ехали на улицу Карамзина.

— Поговорю с ней – будет видно. Или лучше на допрос вызвать?

— В официальной обстановке человек как улитка без панциря. А мне бы ее, как кукурузу, в шелухе сварить.

— Это ты о чем?

— О неформальной обстановке. Тебя она видела, а меня нет. В машине останешься, а я дыму напущу.

Они подъехали к четырехэтажному дому, Тамара хоть и неохотно, но осталась в машине, а Макс зашел в первый подъезд.

Дверь открыла Чечеткина, свежая завивка на волосах, губы ярко накрашены, одета не по-домашнему, кофточка, юбка в обтяжку на толстых бедрах. Настроение отнюдь не траурное, но в глазах грусть, как будто покойника мимо окон в гробу прокатили под прощальную музыку. А взгляд у нее быстрый, оценивающий, взгляд незамужней женщины, ищущей себе мужчину.

— Вы из милиции? – спросила она.

Видно, кто-то позвонил ей из банка, предупредил, что едут допрашивать. И вопрос Чечеткина правильный задала, и назад сдала, пропуская Макса в дом. Он вошел, закрыл за собой дверь, прислушался, радио на кухне играет. Гостиная наполовину просматривалась, коридор-прихожая на всю длину, никого не видно. И обувь мужская у порога не стоит.