Книга Нелюбимая. Второй не стану, страница 24 – Ванесса Рай

— Всё верно, у вас двое детей, — резко повернулась я к хозяину дома. — А у вашей жены — трое. Меня она родила от своего любовника. Неужели вы настолько слепы? Неужели ничего не замечали, ничего не видели?

Выражение лица мужчины резко менялось. От недоумения к недоверию, а потом — к первому проблеску осознания. Он изумленно смотрел на свою жену, а я между тем продолжала открывать ему жуткую правду.

— И как она вообще могла выносить и родить, а вы ничего не заметили?! Вы вообще не знаете женщину, с которой живёте! Она никогда не хотела детей, боялась за свою фигуру, боялась лишиться свободы. А когда я случайно появилась на свет… как ошибка… она бросила меня. Меня вырастила мачеха. Чужая женщина, которая никогда меня не любила.

В доме воцарилась гробовая тишина, которую тут же заполнил осуждающий шепот. Гости шептались, смотрели то на меня, то на Полину с немым вопросом. Своим появлением и правдой я убила их праздник.

— Полина, — мужчина подошёл к жене, и в его голосе послышалась ярость, которую он пока еще сдерживал. — Скажи хоть что-нибудь! Но его жена молчала, а потом резко, истерично взвизгнула: — Она врёт! Всё врет! Почему вы её слушаете?! Откуда она вообще взялась?! Откуда?! Пусть уходит и перестанет нести этот бред!!!

Меня затрясло… Женщина, которая дала мне жизнь, была двулична. Она не чувствовала раскаяния за то, что сделала. В ней жил лишь животный страх за своё благополучие.

— Я не вру. Зачем мне это? — я медленно, будто в замедленной съемке, достала телефон и нашла снимок отца. — Это мой отец и твой любовник. Александр Степанов. Узнаёшь его?

Полина отшатнулась, будто от удара током. Бесспорно, она узнала его. Это ясно читалось по её лицу. Её муж медленно подошел к ней. — Это правда? — спросил он с угрозой. — Ты его знаешь? Ты… родила от него дочь?! Скажи хоть что-нибудь! Хотя не надо… Тут итак всё ясно. Лживая, бездушная тварь! Как ты могла бросить своего ребёнка?! — он ходил по комнате как разъяренный зверь. — Она тщательно скрывала от меня своё положение, что я ей поверил, — повернулся он к гостям. — Вот я идиот! Поверил, что женушка внезапно заболела, отправил её в санаторий, оплачивал лечение в больнице…

Полина смотрела на мужа, и в её глазах медленно проступал ужас. Смертельная бледность залила ее щеки. Она молчала. А ее молчание было громче любого крика. Оно было признанием. Идиллия семьи рассыпалась в прах, но я не чувствовала удовлетворения. Мне было больно, страшно… пусто.

— Я не хочу жить с тобой, тварь, — выдохнул муж Полины, и каждое слово было похоже на плевок. — Ты… ты хуже, чем тварь.

И тут Крылова резко подняла голову, и в её глазах, еще секунду назад полных ужаса, появилась бешеная злоба. — Я хуже, чем тварь?! Ну, так ударь меня! — прошипела она. — Тебе легче будет, да? Бей, тряпка!

Мужчина отшатнулся от неё, будто от гадюки.

— А что ты хотел? — закричала она, вскакивая. Вся ее ухоженность, вся маска благополучия слетела, обнажив искаженное, почти незнакомое лицо. — Я изменяла тебе! Ведь ты — тряпка! Не мужик! Неужели ты реально не знал ничего? Ты знал! Ты все знал и молчал, потому что боялся потерять! Боялся остаться один!

— Чего смотрите?! Убирайтесь! — крикнула она гостям. — Я не хочу никого видеть! Спектакль окончен! Ну что сидите? Вы сами не святые! — Взять хотя бы тебя, Ольга, — обратилась она к ухоженной блондинке лет сорока. — Спишь с братом своего мужа и думаешь, что про это никто не знает? Да? Думаешь, я слепая? Никто из вас не лучше меня! — Пошли вон! — истерично заорала Крылова — Все вон!