Книга Пепел после тебя, страница 106 – Кира Сорока

Мой голос хрипит:

— О каких синяках шла речь?

Губы Алины дрожат.

— Тот парень... В доме Фора... Когда вы вломились... Он сказал, что ты его прислал... Сказал, что если пойду с ним, драка прекратится... И я пошла... А он... — вновь хватается за горло и, задыхаясь, произносит: — Он мне угрожал. Я тебе говорила…

О своей шее — нет!

Круглов, сука! С ним там уже разобрались. Он играл на стороне моего отца. Действовал вместе с девкой, имя которой я и не помню. Но это всё неважно сейчас. Сейчас меня трясёт оттого, что Алина пострадала намного больше, чем я предполагал. И рвёт на части от этого понимания.

Руки дрожат, в ушах гудит. Сердце долбится о рёбра.

Я отшатываюсь... Отворачиваюсь. Не могу смотреть мышке в глаза.

Слышу, как скрипит стул. Чувствую холодные ладошки на своей спине.

— Егор... Мы же это уже пережили. И отец тоже переживёт. Ты не виноват...

— Но я виноват! — резко разворачиваюсь к ней. — Виноват... Лишь я один виноват, — подрагивает мой голос.

Взгляд падает на её тонкую, чистую сейчас шею. Пальцы несильно обхватывают её. Бережно глажу. Прижимаюсь к нежной коже губами и снова глажу, невесомо целуя. Алина замирает и, кажется, перестаёт дышать.

Моё сердце щемит от нежности, которую хочется дарить только этой девочке. Но... возможно... я действительно не тот парень, от которого она должна эту нежность принимать.

Выпрямляюсь. Отпускаю её шею. Вообще больше не пытаюсь обнять, как бы ни хотелось. Смотрю в карие глаза, в которых сейчас застыли слёзы.

— Скажи, мышка, — грустно усмехаюсь. — Ты любила Тимофея?

Алина

Что он такое говорит... Почему спрашивает об этом сейчас?

— Егор...

Предупреждающе раскрывает ладони.

— Просто ответь!

Отчаянно трясу головой.

— Зачем? Это всё в прошлом! Тимофей в прошлом.

— Любила или нет?

Меня практически сносит от его эмоций. Боль, отчаяние и немного сумасшествия. Оно в его зелёных глазах. Словно он сам не понимает, зачем это делает, но остановиться уже не может. А я, ничего лучше не придумав, просто безбожно вру:

— Нет, не любила. Доволен?

Качает головой. Не верит.

Отворачиваюсь, не выдерживая этого давящего взгляда. И, стоя спиной к Егору, тихо выдыхаю:

— Нам нужно в школу.

Он молча собирается. Мы одеваемся в прихожей под внимательным взглядом Чёрного. Этот кот нас провожает и будто бы даёт хозяину чёткий посыл, что будет здесь его ждать.

Выходим из квартиры, едем в лифте. Между нами бетонная стена. И она всё выше и выше. В моих мыслях хаос... Садимся в машину, едем в школу.

Наверное, я что-то не так сказала... Не нужно было врать. Но я не уверена, что мои чувства к Тимофею можно назвать любовью. Да, он мне нравился. Он был со мной нежен и внимателен. Но меня не трясло в его присутствии так, как трясёт от Егора. В хорошем смысле. И мои глаза так не сияли. И я не задыхалась без него...

— Егор, — касаюсь его руки, когда мы паркуемся возле школы.

— Не сейчас, — качает головой. — Не могу сейчас. Пойдём на урок.

Голос тихий, хриплый. Но его взгляд немного теплеет. А когда он берёт мой рюкзак и вместе со своим вешает на плечо, а потом ещё и наши пальцы переплетает, мне становится значительно лучше.

Когда заходим на биологию, я оглядываю класс. Разговоры одноклассников резко стихают при виде того, как открыто мы с Егором демонстрируем свои отношения. Он ведёт меня к нашей парте. Попутно отмечаю отсутствие Тани и присутствие Жанны и Боярского.