Книга Пепел после тебя, страница 96 – Кира Сорока

От Егора тут же приходит ответ: «Я хочу с ним поговорить. Как можно быстрее».

Я: Быстро не получится. Ему нужно остыть.

Егор: Хорошо, тогда завтра вечером. Я приду к вам на ужин.

Ох, не уверена, что это хорошая идея...

Я: Постараюсь его подготовить.

Егор: Люблю тебя, мышка.

Сердце пускается вскачь. Впервые Егор сказал мне, что любит. Точнее, написал об этом. И я тоже должна ему написать.

— Алина, дверь открой! — рявкает отец.

Бросив телефон на кровать, быстро открываю. Папа заходит в комнату и осматривается. И, конечно, мой смартфон тут же попадается ему на глаза.

На экране всплывает ещё одно сообщение от Егора.

«Люблю тебя.»

И ещё одно.

«Люблю тебя.»

— Это я забираю! — папа успевает первым схватить телефон. — И это! — хватает со стола ноутбук.

— Папа! Это уже перебор! — теперь и меня трясёт от ярости.

— Перебор — это когда твоя единственная, как мне казалось, разумная дочь связывается с отморозком. Попадает под его влияние и, очертя голову, бросается его защищать. Он рассорил тебя с Тимофеем! Сколько раз они дрались? Сколько раз Тимофей мог серьёзно травмироваться и навсегда вылететь из футбола? А остальные?

— Да тебя, похоже, только Тимофей интересует! — взрывает меня. — Может, ты и обо мне хоть раз подумаешь, а не только о своей футбольной семье!

— Я и думаю, — отрезает отец. — Из дома ни шагу.

Выходит из комнаты, а я провожаю его взглядом. Бабушка молча хлопает глазами, замерев в коридоре. Потом срывается за отцом, и я слышу, как она заявляет:

— Гена, либо ты объяснишь мне, что происходит, либо заказывай билет на ближайший самолёт.

— И закажу! — рявкает он.

Ну если он и с ней так разговаривает, значит, моего отца накрыло дальше некуда.

Я его понимаю. Для него Егор — это часть семьи Грозных. Плохой парень, посягнувший на его дочь. Но для меня он любимый человек! Как папе доказать, что Егор изменился?

Отец заходит в мою комнату через час. Вроде бы сейчас он более вменяемый. Я сижу на кровати, он садится на компьютерное кресло. С минуту разглядывает меня. Так, словно не узнает. Выражение вселенского разочарования мною никуда не делось с его лица.

— Я говорил с твоей учительницей, — изрекает отец. Голос у него пугающе подрагивает. — И она пошла мне навстречу, рассказав о твоём поведении в школе. И о новом ученике, некоем Егоре Коршунове, она тоже обмолвилась. Но мы с ней оба знаем, что он никакой не Коршунов. Скажем так: она не поведала мне о том, что я хотел узнать, но и не отрицала ничего. Теперь прибавим к этому рассказ бабушки о твоём новом однокласснике, с которым ты проводишь время. Который был у нас в гостях. И вспомним о том, что Грозный поспособствовал моему отъезду на чемпионат. Как ты думаешь, как я себя чувствовал, решив наконец это сложное уравнение?

Сглатываю.

Хреново он себя чувствовал, это очевидно. Я тоже так себя чувствовала, когда Егор внезапно опять появился в моей жизни. Но я дала нам шанс. А отец должен дать его мне!

Открываю рот, чтобы ответить, но отец взмахом руки заставляет меня захлопнуть его.

— Этот парень болен! — рычит он. — Он преследует тебя! Ты что, не понимаешь? Сначала преследовал из-за флешки. Флешку он не получил, его отца посадили. Как думаешь, что он от тебя хочет теперь?

— Не то, что ты думаешь!