Книга # И всё пошло прахом, страница 102 – Кира Сорока

Рамиль медленно опускается на стул, не сводя с дочки шокированного взгляда, и что-то бормочет. Но я не разбираю слов.

Быстро размешиваю смесь в бутылке, подношу соску к губам Вики, и она яростно за неё хватается. Продолжая сканировать Рамиля внимательными глазками, начинает быстро-быстро чмокать.

— Давай я, — Рамиль забирает бутылочку. — Она так похожа на тебя... — переводит на меня взгляд.

Усмехаюсь.

— Похожа? В ней вообще ничего от меня нет.

— Есть.

— Да перестань! Твои глаза, волосы, брови…

— А я вижу в ней тебя, — настаивает Рамиль. — Это что-то внутреннее, не внешнее. Темперамент, внутренняя энергия. Это ты, Тая. В ней — вся ты.

Опускаюсь на соседний стул. Молча смотрим на Вику, которая быстро разделывается со смесью и снова начинает засыпать.

Прощупываю памперс, тот почти сухой.

— Надо осторожно положить её обратно, — говорю Рамилю.

— Я сделаю, — шепчет он и встаёт.

Уносит Вику в комнату, а я остаюсь на кухне. Чтобы немножко передохнуть. Усмирить эмоции, которые по-прежнему душат.

Там, внутри, много всего... Столько внезапных надежд...

Подхожу к окну, зависаю взглядом на тёмном дворе. Рамиль возвращается, вжимается в меня сзади и начинает шептать:

— Я снимаю квартиру. Не очень далеко, на Парковой. Однушку, правда, но она очень большая. Комната двадцать четыре метра. Мы можем сделать там ремонт, выделить детскую. Или снять другую квартиру. Возможно, что-то поскромнее. В другом районе, к примеру. У меня есть небольшие накопления. И есть перспектива заработать ещё. В футболе я сейчас на пике, есть предложения из разных клубов. Там хорошие контракты. Я смогу нас поднять. Слышишь, Тай? Ты можешь мне полностью довериться.

Откидываюсь назад, прижимаюсь затылком к его плечу.

— Мы не виделись целый год, Рамиль. А до этого были знакомы неделю.

— И что ты хочешь этим сказать? — нервно вздрагивает его голос. — Что мы, типа, чужие?

— Что совместный ребёнок — не повод действовать импульсивно.

Да я просто не хочу, чтобы он потом пожалел! Не хочу обнадёживаться, а потом захлёбываться от боли.

Рамиль резко разворачивает меня к себе лицом. Сжимает мои щёки ладонями, склоняется так низко, что наши носы касаются друг друга. Буравит меня напряжённым взглядом.

— У тебя кто-то есть? — срывается на хрип его голос.

Застаёт меня врасплох этим вопросом. Шокированно качаю головой.

— У меня дочь есть! — обиженно выпаливаю я. — О чём ты вообще? Боже…

Пытаюсь скинуть его руки и отстраниться. Но он обхватывает рукой затылок и припечатывает моё лицо к своему. Жадно ловит мои губы и начинает целовать. Отчаянно и страстно. Агрессивно и в то же время нежно.

Боже… Я и не думала, что можно умереть от поцелуя. Моё сердце сейчас остановится...

— Тая… Таечка... — шепчет он, отрываясь от моих губ и вновь к ним прижимаясь. — Я не переставал думать о тебе. Обижался, злился и... мечтал, представляя тебя. Ты была моей вечной эротической фантазией. Ты была со мной даже во время матчей, болела за меня на трибуне. Мы не чужие люди, поняла?

Его слова наполняют меня до краёв чем-то тёплым, восторженным. И будто крылья вырастают. Сама тянусь к его лицу, глажу скулы, отвечаю на поцелуй, вкладывая в него всю себя. Зарываюсь пальцами в волосы, и Рамиль вдруг шипит, словно от боли.

Под моими пальцами — какая-то шершавая корка.