Книга # И всё пошло прахом, страница 52 – Кира Сорока

Расплачиваюсь за него своей картой. Сегодня без всяких скидок — пятнадцать тысяч. Отказавшись от упаковки, кладу в карман и рву когти к площади, где должна выступать Тая.

Прибегаю и врезаюсь в толпу, когда шоу уже в самом разгаре. Выступление её сестры, Булата. А вот самой Таи нет. И клетки, в которой её почти сжигают заживо — тоже нет.

Я в таком ахере, что не передать словами.

Когда представление заканчивается, подхожу к мелкой. Увидев меня, она вздрагивает и отшатывается. Узнала, я уверен.

— Привет. А где Тая?

— Она…

— Аня! — рявкает Булат за моей спиной. — Сюда иди.

И девчушка уносится к нему, не поднимая на меня глаз.

Звиздец!..

Нет уж, бл*ть, пусть скажут мне, где моя девочка!

Иду прямо к Булату. Тот напрягается и скрещивает руки на груди. Вблизи он выглядит внушительно. Атлетично сложен, высок. Смазливое лицо в сочетании с грозным взглядом.

— Где Тая? — спрашиваю я.

— А ты кто ей?

— Друг.

— Все её друзья знают, где она. Если ты не знаешь, значит, ты ей не друг.

Вот так вот ловко этот тип подводит черту под нашими отношениями.

Мол, Тая меня избегает.

Но ведь этого быть не может!

Через несколько минут они с Аней уходят. А мне остаётся лишь гонять в башке свои мрачные мысли. Одна паршивее другой.

Может, Тая заболела? Плохо себя чувствует, поэтому и пропустила выступление? Или реально меня избегает? Или Булат ей запретил?

Плетусь домой, еле-еле переставляя ноги. Может, в баре каком накачаться до беспамятства?

Отбросив эту мысль, захожу в отель. Поднимаюсь на свой этаж, и неведомые силы почему-то вытягивают меня на балкон. И как только я туда выхожу, сразу понимаю, что тут ещё кто-то есть. На маленьком диванчике в углу маленькая фигурка свернулась калачиком и спит.

Это Тая.

Тая

— Эй… Зажигалка моя…

Слышу нежный шёпот. Чувствую прикосновение к щеке и волосам.

— Я думал, что опять тебя потерял. А ты здесь…

Мычу что-то нечленораздельное и никак не могу открыть глаза. Веки опухли от пролитых слёз. Слёз стыда. Ведь за утешением мне пришлось идти к Рамилю. Прятаться здесь от персонала, молиться, чтобы его родители не решили выйти на балкон.

Оказывается, у меня и друзей-то настоящих нет... Никто не стал помогать мне. Даже элементарно — деньгами. Видимо, по просьбе Антона.

Я обзвонила всю телефонную книжку. В конце концов мой телефон сдох.

Последний человек на планете, перед которым я бы хотела предстать вот такой раздавленной — это Рамиль. Но вот я здесь, и сейчас он увидит меня жалкой и беспомощной. От этого вновь хочется плакать.

— Тая, просыпайся. Хотя можешь дальше спать, малышка, — в его голосе слышна улыбка.

А потом он берёт меня на руки, и я словно парю на заботливом облачке. Хлопает дверь за нашими спинами — мы зашли в его номер. Потом Рамиль опускает меня на кровать, снимает с моих ног обувь. Я поворачиваюсь на живот и зарываюсь носом в подушку, которая пахнет им и мной. Нами.

Меня заботливо укрывают одеялом. Матрас возле меня прогибается под тяжестью, когда Рамиль пристраивается рядом. Гладит мои волосы и спину, забравшись под одеяло рукой.

Могу я ничего ему не объяснять?

Хотя бы сегодня…

Проваливаюсь в сон со странным ощущением полнейшей безопасности.

А просыпаюсь посреди ночи оттого, что жарко, и от дикого чувства голода.