Книга # И всё пошло прахом, страница 58 – Кира Сорока

— Там не проедем, пап, — говорит Рамиль.

— Вижу, — сухо роняет его отец и выходит из машины.

— А у нас дождевики есть, — весело говорит Ирина Альбертовна.

Но вся её веселость напускная. Женщина старается разбавить токсичность своего мужа.

Вообще-то, она молодец. Я бы так не смогла, давно бы уже высказала всё, что о нём думаю.

Выбираемся из джипа, надеваем дождевики. Проходим по узкой тропке вдоль обвалившейся дороги, двигаясь вслед за отцом Рамиля. Валиев-старший дождевиком пренебрёг. Уверено шагает вперёд мимо заброшенных садовых участков.

— Батюшки, вы посмотрите, сколько груш! — восхищается Ирина Альбертовна. — А это что там? Персики?

— Абрикосы, — отвечаю я.

— Тая… Мам! Хотите, я вам сейчас нарву? — срывается с места Рамиль и исчезает за деревьями.

Я за него немного волнуюсь. Тут могут быть змеи, невидимые обрывы… Да вообще всё, что угодно.

— Я ему помогу, — говорю Ирине Альбертовне и иду за Рамилем.

Тут уже даже садовых домиков не осталось, всё заросло плющом и травой. Зато плодовые деревья разрослись, и земля под ними усыпана и грушей, и яблоками, и абрикосами. Можно даже не рвать.

Но Рамиль всё равно ловко забирается на дерево. Подтянув ветку, рвёт крупные абрикосы, кидает мне. Ловлю их внизу и прячу в карманы дождевика.

С листьев на нас капают холодные дождевые капли. Кеды быстро промокают.

Рамиль осторожно спускается с целой веткой, усыпанной абрикосами. Мы можем уже идти отсюда, но парень меня не отпускает, прижав спиной к дереву. Гладит моё лицо горячими ладонями, прижимается губами к моим губам.

Кажется, чёрная кошка, пробежавшая между нами, развернулась и убежала прочь.

Всё хорошо, да?

— Рамиль, я не успеваю за твоим настроением, — шепчу между горячими поцелуями.

— Я просто думал, как правильно ответить.

— Ответь неправильно. Необязательно быть правильным.

— Ты права, — внезапно хмурится Рамиль. — Наши отношения будут самыми неправильными по меркам татарских семей. Но именно с тобой я буду самым правильным человеком. И таким, как отец, не буду. Тоже только с тобой.

Я не совсем понимаю… Но вижу, что Рамиль говорит от души. Поэтому решаю подумать обо всём этом позже.

Прильнув к его губам, не хочу отпускать. С капюшонов дождевиков капли падают на наши лица. Рамиль проводит языком по моей скуле, и я хихикаю. Потому что щекотно. И жарко. А внутри взрываются фейерверки от нашей близости.

— Рамиль! Тая! — зовёт нас его мама.

— Съем тебя, когда вернёмся в номер, — шепчет Рамиль напротив моих губ.

Все мои клеточки до единой оживают от его обещания.

Рамиль отстраняется, подхватывает ветку, берёт меня за руку, и мы выходим на тропу. Догоняем его родителей.

Впереди чайная плантация. Она заброшенная. И ничего интересного здесь, по сути, нет. Разве что масштабы поражают.

Довольная Ирина Альбертовна ест абрикосы. Валиев-старший хмуро осматривает чайные листья и что-то бубнит себе под нос. Вроде бы говорит, что всё разорили и забросили.

— И что, из этих листьев можно чай заваривать? — срывает какой-то сорняк Рамиль.

— Не из этих, — забираю у него неизвестное растение и выкидываю. — Вот эти.

Срываю верхние листики с нужного кустика.

— Рвать нужно именно верхние. Вот, понюхай, какой аромат, — подношу листик к его носу.

Мать Рамиля тоже с интересом срывает листочки.