Книга # И всё пошло прахом, страница 63 – Кира Сорока

Именно поэтому никаких вещей у Ани с собой нет? Потому что Булат предугадал её побег?

Бл*ть!

Бормочу под нос ругательства. Нервное напряжение такое, что дышать трудно. Руки трясутся.

Не могу я Аньку с ним оставить. Я обещала, что верну сестру бабушке.

Снова мечусь туда-сюда по пирсу. Надо подумать…

— Тая, не уезжай! — взмаливается Аня. — Булат остынет, и ты сможешь вернуться.

— В качестве кого? — морщусь я. — Его личной собачонки, которую он будет поджигать время от времени? Ненавижу это всё!

Я устала быть циркачкой.

— Он не станет тебя больше поджигать, — шепчет Аня. — Он сказал, что… –

осекается.

А меня покрывает холодным потом.

— Что он сказал? — трясу сестру за плечи. — Что, Ань?

— Что сделает меня Повелительницей огня.

Ооо… А вот ни хрена!

— Всё, пошли отсюда!

Психуя, стискиваю руку Ани и веду к автобусной остановке.

Нужно как минимум покинуть посёлок. До соседнего ехать двадцать минут. Там пересядем на другой автобус, уедем ещё дальше по побережью. Перемещаться будем вот такими мелкими перебежками. И поднимемся выше в горы, там цены на жильё поменьше. Выступать не будем. Я устроюсь официанткой или посудомойкой.

Сестра резко вырывает руку, когда до цели остаётся не больше десяти метров. Отпрыгивает от меня и протестующе раскрывает ладони.

— Я не поеду никуда!

— Анют, — подступаю к ней. — Пожалуйста…

Попятившись, решительно заявляет:

— Ты поезжай, Тая. Ведь Рамиль скоро уедет, и ты вернёшься, да? Ты же из-за него бежишь. Я тут ни при чём.

И я сдуваюсь.

Втягиваю сестру непонятно во что. У неё здесь есть какой-никакой дом, еда, одежда. Она ходит в школу, у неё есть друзья... Это я обзавелась одним только сомнительным Антоном и его подопечными.

— Я не уеду, пока ты не дашь мне обещание, — слёзы жгут глаза, и я позволяю им пролиться.

— Какое? — Аня тоже начинает рыдать.

— Ты не позволишь себя поджигать. Никогда.

Молчит, кусая губы. Всё лицо мокрое. Растирает слёзы руками.

— Пообещай! Поклянись! — настаиваю я.

— А ты поклянись, что вернёшься, — говорит она наконец. — Я поговорю с Булатом. Он поймёт, что лучше тебя для его шоу нет.

— Хорошо, я вернусь, — киваю.

Возможно, мне просто надо остыть и забыть Рамиля.

Если это вообще возможно.

— Обнимешь меня?

Распахиваю объятья. Аня влетает в них, и мы обе плачем. Потом прощаемся, и я запрыгиваю в автобус.

Впереди — полная неизвестность.

Дыра в груди разрастается до немыслимых размеров.

Прижавшись лбом к стеклу, тихо вою.

Август 2019

Тая

— Тая, скажи там, что мы закрываемся через пять минут! — кричит Роза из маленькой кухоньки.

— Хорошо.

Убираю со столов посуду, протираю их. Проходя мимо компании из трёх мужчин, с вымученной улыбкой сообщаю:

— Мы уже закрываемся.

Они недовольно фыркают.

Ну конечно, пиво не допито же ещё.

Один из компании грязно ругается матом, вторые его одёргивают.

Да плевать! Стараюсь абстрагироваться в такие моменты. Ретируюсь на кухню к Розе, мою грязную посуду.

В этой маленькой кафешке возле жд вокзала я и официантка, и посудомойка. Здесь лишь хот-доги и разные снеки. И платят ничтожно мало. Но я и этому рада. Потому что меня взяли без особых проблем. А живу я в хостеле через улицу.

У меня есть еда и кров — что ещё для жизни нужно?

Роза закрывает гриль, убирает оставшиеся продукты в холодильник. Она резковатая женщина, но, вроде бы, добрая. И не лезет мне под кожу. Вообще не допрашивает. Я сказала, что путешествую по побережью, ищу себя, и что у меня нет родных. Ей оказалось этого достаточно.