Книга Прятки. Я иду искать, страница 23 – Кира Сорока

Соболев уходит. Я вопросительно смотрю на Кирилла.

— Чего ты хочешь? – спрашиваю его прямо.

Сейчас, как никогда, я готова поругаться с ним. Пусть объяснит мне, что происходит! О каком подарке шла речь? О каком рабстве на сутки?!

— Чего хочу? – Кир делает вид, что задумывается над вопросом. Затем произносит бесцветным голосом: – Да, собственно, ничего. Но раз уж Тимур подарил тебя мне, то пошли.

Не дожидаясь от меня реакции, он сразу шагает к лестнице и, судя по всему, начинает спускаться вниз. Я плетусь за ним. И настигаю лишь в мужском туалете возле раскрытого настежь окна.

— А не лучше ли всех подождать? – спрашиваю бывшего друга.

— Лучше для кого? – изображает недоумение. – Для меня? Нет, не лучше. Давай вылезай, ты первая, – кивает на окно.

Даже не поможет мне, да?

А вот раньше помогал… Опекал… Как с хрупкой реликвией со мной обращался.

Хватит, Ася!

Хватит вспоминать то, что было раньше. Это уже закончилось. Новая форма наших отношений именно такая – неприглядная.

— А что, если я не хочу? Не хочу быть целые сутки твоей рабыней! Ну или подарком – неважно! – во мне клокочут обида и ярость.

— Не хочешь? – ядовито хмыкает Кирилл. – Тогда иди к Тимуру. Станешь на эти сутки его игрушкой. – Или к Марату пойдёшь? Может, он сумеет тебя защитить, мм?

— Да, Марат сможет меня защитить! – со злостью выплёвываю я, глядя в глаза бывшего друга.

Он тоже смотрит на меня. Мы сверлим друг друга злыми взглядами, стоя практически вплотную. Между нами всего сантиметров двадцать.

— Так вали! – Кирилл машет рукой в сторону двери. И так как я не двигаюсь с места, тычет пальцем в оконный проём: – А если всё же остаёшься со мной, то вылезай в грёбаное окно, Белка!

Белка… Теперь это прозвище, брошенное с такой злостью, разъедает меня, словно кислотой. И всё же есть в нём что-то… Словно некий отголосок прежнего Кирилла.

Сердце щемит от тоски, и я стараюсь больше не смотреть на парня, в которого была влюблена столько лет.

Выбираюсь через окно на улицу. Смахиваю невидимые пылинки с колен и просто жду, когда Суворов окажется рядом. Спрыгнув с подоконника, он сразу направляется к жилым корпусам, а я снова плетусь за ним, держась на некотором расстоянии. Потом всё-таки догоняю. Подавив в себе порыв вцепиться в локоть парня, спрашиваю ровным голосом:

— Что я должна буду для тебя делать?

Кир молчит, угрюмо смотря вниз, на свои кроссовки.

— Слушай, скажи лучше сразу! К чему мне готовиться? – продолжаю настойчиво.

Кирилл так резко останавливается, что я почти в него врезаюсь. Его жёсткий взгляд пробегает по моему лицу, а потом он смотрит словно сквозь меня.

— Я не был готов к такому «подарку» от Тимура, – на слове «подарок» рисует кавычки в воздухе. – Так что замолкни и дай мне подумать!

Его грубые хлёсткие слова – как пощёчина. Мои щёки вспыхивают, и я прикусываю губу. А Кирилл снова идёт вперёд. Его кулаки сжимаются, шаги становятся резкими и быстрыми.

Мы подходим к корпусу для девочек. Смотрю на часы. Уже начало второго. Тётя Зина наверняка уже спит.

Кирилл распахивает окно.

— Марш спать! – его тон сейчас напоминает тон Тимура.

Я не буду спорить. Сейчас мне хочется быть как можно дальше от этого парня.

Хватаюсь за оконную раму, подтягиваюсь и переваливаюсь через карниз. Хорошо, что я в джинсах… Когда оказываюсь внутри, прислушиваюсь. Тёти Зины поблизости нет, да и вообще всё тихо.