Книга Прятки. Я иду искать, страница 37 – Кира Сорока

– Да, я боюсь!.. Слышишь меня? Мне страшно! Я плохо плаваю!

Кирилл перестал нырять и поплыл ко мне.

– Видишь, это несложно – говорить правду, – беззлобно сказал он. – Ну что, поплыли? Не бойся, я помогу тебе…

Он переплёл наши пальцы под водой и поддерживающе сжал мою руку. Я бросила взгляд через плечо. На высоком берегу стояла мамина машина. Моя мама сидела внутри и говорила с кем-то по телефону. Кажется, этот телефонный разговор волновал её намного больше дочери.

Я согласно кивнула:

– Поплыли.

Кирилл отпустил мою руку, и мы начали грести к другому берегу. Парень всё время был рядом. Помогал, когда меня сносило течение. И очень скоро мы оказались на другой стороне реки. Вода тут была спокойнее и даже чище. Мы долго резвились в воде. Брызгались, играли в догонялки… А потом, устроившись на песке возле самой воды, лежали на спинах и смотрели в небо. Держались за руки, и наши пальцы были переплетены.

Потом мама вышла из машины и позвала нас…

Да, в тот день Кирилл был в трусах. Но всё же ситуации совсем разные.

Я всё ещё держу руку ладонью вверх в ожидании штанов парня. Сначала слышу шуршание, а потом эти самые штаны оказываются на моей ладони. Медленно поворачиваюсь лицом к Кириллу. Он стоит в одних трусах.

— Хм… Решила показать свою смелость? – усмехается Кир.

— Да вот вспомнила кое-что… То, что ты предпочитаешь честность, – напоминаю ему о его словах, сказанных тогда на речке.

Кирилл хмурится. Его взгляд, до этого устремлённый на моё лицо, тут же опускается вниз, к ногам.

— Ладно, стирай, раз тебе так хочется, – сухо бросает парень, а потом сразу уходит.

Минуту назад, когда всплыли воспоминания о том чудесном дне на реке, у меня, возможно, ещё были сомнения в том, что я собираюсь сделать. Но сейчас их нет.

Зашвырнув одежду в душевую, включаю воду. Дырку слива я затыкаю. Достаю пузырёк с зелёнкой, и когда одежда погружается в воду, щедро обливаю её. Там, куда капнул зелёный раствор, пятна получаются очень яркими. А от окрашенной воды вещи полностью становятся бледно-зелёными. Все, кроме штанов. Они чёрные, но с белыми полосками. Точнее, уже с зелёными.

Выключив воду, выкидываю пустую бутылочку зелёнки в мусорное ведро. В этот момент в ванную входит Кирилл, уже полностью одетый.

— Ась… Знаешь, что насчёт честности?.. – начинает было он, но тут его взгляд упирается в зелёное месиво в душевой.

На лице парня отражается целый спектр самых разных эмоций. От шока до неприятия. От отрицания до злости.

— По-твоему, это весело?! – его голос звучит так, словно перед ним нашкодивший пятилетка.

— Нет, не весело, – я иду к двери. – Можешь назвать это бунтом рабов. И передай Соболевым, особенно Артёму, что никто не будет ему прислуживать. Иначе будет что-то похуже зелёнки.

Вылетаю из ванной, а потом и из комнаты. Руки немного дрожат…

Стало ли мне легче?

Нет!

Но, возможно, Даше полегчает…

Кир

Этим утром Марат ржал до слёз, наблюдая за тем, как я складываю свои зелёные вещи в мусорный мешок.

Ладно, я это заслужил.

На самом деле заслужил намного больше, чем зелёнка на белой рубашке.

Мне даже немного приятно, что Ася хоть как-то защищает себя.

Но вот радость Марата меня бесит. Да и он сам – тоже!

По пути в учебный корпус, выкидываю мешок в мусорный бак и плетусь на уроки. Первый – русский язык. Теперь этот предмет будет всегда ассоциироваться с нашими непродолжительными занятиями с Асей. А также с дубовой рощей и теми словами, которые я ей сказал.