Книга Я с тобой играл, страница 19 – Кира Сорока

Я закатываю глаза, потому что мы, чёрт возьми, всё ещё говорим об этом.

— Тогда я тебя поздравляю, ты сможешь наконец разделиться с братом. Заодно посмотришь, через сколько он прибежит клянчить деньги.

Мне в спину прилетает тычок, и я с большим трудом сдерживаюсь, чтобы не схватить эту девчонку за ногу, не стащить с кровати и не выставить из комнаты.

— Иногда я совсем не понимаю, почему ты такой козёл! Это постоянное состояние? Или только со мной?

Не понимает она… Каждое лето приезжая сюда, она и её братишка с лёгкостью перевешивали всю вину на меня с Русом за все свои дебильные и совсем не детские поступки. А мы всё равно должны были возиться с ними, потому что они – дети Николь, второй Горгоны!

Я даже сейчас её выставить из комнаты не могу, потому что она наверняка расскажет отцу совсем другую версию. Нет, с этими демонюгами нужно сохранять хотя бы подобие дружбы.

— Ты тут ни при чём. На самом деле я всегда такой с девчонками, – отвечаю первое, что приходит в голову.

— А-аа, типа грубиян, да? – заинтересованно спрашивает Ева, резко поменяв настроение. Отходчивая, ничего не скажешь. – С девчонками такой весь из себя крутой и резкий, поэтому они за тобой и бегают? – выдвигает она наитупейшую версию.

— Типа того.

— Ммм… Мне это нравится, – протягивает она, совершая новую попытку ко мне прикоснуться. – Может, и мне за тобой побегать? Всего-то ближайший месяц. Что скажешь?

Я резко дёргаюсь, и её руки сползают с моей спины.

— Не получится, вакансия уже закрыта, – говорю со сталью в голосе.

— Это как?

— А так! Грубиян Демьян занят!

— Ооо! И кто эта счастливица? – смеётся Ева, явно мне не поверив.

Выдерживаю паузу. Переворачиваюсь на другой бок и, уперевшись взглядом в лицо этой маленькой приставучей и избалованной девчонки, бросаю небрежно:

— Я вас познакомлю, когда она придёт ко мне… А если ты сейчас не заткнёшься, то всё-таки выставлю тебя за дверь. Поняла?

Ева раздражённо фыркает, выстреливая в меня уничтожающим взглядом, а потом укрывается одеялом с головой. Я подтягиваю самый край и немного прикрываю нижнюю часть тела. Вновь ложусь на спину и закрываю глаза…

И лучше бы я выставил её, чёрт возьми!

Эля

— Что ты там смотришь?

Голос мамы за спиной заставляет меня вздрогнуть. Словно на месте преступления попалась… А, может, это, и правда, так.

— Я… это…

Быстрым нажатием на боковую кнопку блокирую телефон и поворачиваюсь к маме. К счастью, она на меня не смотрит. Подходит к шкафу, достаёт чистую рубашку – идентичную той, что сейчас на ней.

— Чего ты там мямлишь, Эля? – мама поспешно расстёгивает пуговицы на своей рубашке. – Ты опять не читаешь, да? – наконец бросает на меня внимательный взгляд.

— Да я… это… рекламную паузу себе устроила, – вскакиваю с кровати, оставляя телефон там. Приближаюсь к матери: – Зачем ты меняешь рубашку?

— Испачкалась, – сокрушается мама, поморщившись. – От Снежаны Владимировны выговор успела получить.

— За что? Вот за это микроскопическое пятнышко? – я забираю из рук мамы рубашку, которую она уже успела снять. – Да его же и под лупой не видно!

На самом деле малиновое пятно на кремовой ткани всё-таки бросается в глаза, но мне хочется как-то её взбодрить.

— У Снежаны Владимировны, видимо, отменное зрение, да? – продолжаю я паясничать.