Книга Я с тобой играл, страница 49 – Кира Сорока

— Так и будешь молчать? Поверь, интрига затянулась!

— А можно, за свою сенсацию я ещё попрошу, чтобы ты меня обнял? Знаешь, мне так одиноко последнее время…

Походу, издевается!

— Нельзя, – отрезаю. – Рассказывай или уходи.

— Хорошо, расскажу, – она кокетливо потягивается, задевая меня рукой. – Только поклянись, что не выставишь меня за дверь сразу после того, как я тебе расскажу!

— Клянусь. Ну?..

— Ну я же сегодня видела, как ты смотрел на меня после инцидента с ведром, – начинает тараторить Ева. – Так вот, я решила извиниться перед горничной. Ждала подходящего момента, выглядывала её в доме. А вот найти по-настоящему смогла только перед ужином. Она как раз заходила в кабинет твоего отца. Видимо, он её вызвал.

Замолкает, переводя дыхание, а потом восторженно выпаливает:

— Ты не представляешь, что я там увидела!!

— Короче, Ева! Давай без истерик, – прошу её, но сам уже понимаю, к чему она может клонить, и от этого сильно напрягаюсь.

— Я короче не умею, – Ева подаётся всем телом ко мне и шепчет почти в губы: – Всё делаю долго… С чувством, толком, расстановкой…

Вашу ж мать!

— Говори уже, – отпихиваю девчонку от себя, а сам смещаюсь на самый край.

Её неугомонные ручонки так и тянутся к моей футболке, когда она кокетливо продолжает:

— Не веришь? Можешь проверить… Я вся в твоём распоряжении.

Что эта малолетка несёт?!

— Расскажи мне, пожалуйста, об отце, – цежу сквозь зубы, уже вовсю закипая.

Но увы! Я поклялся, что не выставлю её из комнаты.

— В общем, я немного подождала возле двери кабинета, но горничная всё не выходила, – воодушевлённо тараторит Ева, противореча своим словам о «долго, с чувством…» – В итоге я решилась заглянуть внутрь, потому что меня привлёк некий шум.

— Шум?

— Да… Такой… словно что-то упало и разбилось.

— И что же ты там увидела? – подгоняю её.

— А вот и сенсация! – рисует кавычки в воздухе: – Мэр Гуреев нагло приставал к прислуге, прижимая её к своему столу, – вновь делает кавычки в воздухе.

И правда сенсация… Но я что-то с трудом верю. Мой папаша последние семь или восемь лет без ума от своей Снежаны. Зачем ему горничная? Она ведь явно проигрывает внешне.

— Ты уверена? – спрашиваю с недоверием.

— В чём? – ощетинивается Ева. – В том, что видела собственными глазами? Да, уверена!! Там какая-то рамка со стола упала из-за их обжиманий, вот она и разбилась.

Да уж… Вот это новость!

Мой отец гуляет от Снежаны… Это надо куда-то записать, чёрт возьми!

Я даже не знаю, как реагировать, если честно. С одной стороны, это вроде не моё дело. Вот только горничная – мама Эли. И тогда автоматически это – моё дело! Ведь я не хочу, чтобы мой отец как-то обидел их обеих. К тому же, страшно представить, что может сделать Горгона, если узнает об этом.

— Чего притих? – подаёт голос Ева.

— Обдумываю, – бросаю я. – Ты говорила ещё кому-нибудь об этом?

— Ещё нет. Для тебя хранила.

— Вот и не говори!

Ева расплывается в улыбке и вновь льнёт ко мне.

— Моё молчание будет дорого тебе стоить, – ласково мурлычет она.

— Чего ты хочешь?

— Я ещё не придумала, – задумчиво протягивает она.

— Хорошо, тогда думай, – вновь отодвигаю её от себя и переворачиваюсь на другой бок.

Слышу её раздражённое «пф», но никак не реагирую.

Не до этого.

Пытаюсь осмыслить и проанализировать услышанное. Вообще понять, хорошо это или плохо. Например, для Элиной мамы. Но пока не понимаю.