Книга PS: Проиграй мне, страница 116 – Кира Сорока

— Ты просто веришь в своего отца. И явно никогда не оказывался в моей шкуре, – отбривает Артём. – У меня уже были приводы. За мелкое хулиганство, кражи… Были! Когда мусора поднимут моё дело, мне уже не выбраться.

И что? Я должен пожалеть его, чёрт возьми?!

Твою ж мать!.. Должен! Ради Вики я должен сделать хоть что-то.

— Но ты ведь сам встал на эту кривую дорожку, – отвечаю я, стерев с лица улыбку. – И мне, в принципе, понятно, почему ты не хочешь, чтобы сестра жила так, как живёшь ты. И это похвально, кстати. Но рассказать ей правду ты обязан. И сделаешь это, как только выйдешь отсюда.

Артём горько усмехается.

— Поверь, я ещё не скоро выйду отсюда.

— Можем поспорить об этом, – протягиваю ему руку. – Если ты выйдешь отсюда сегодня, то первым делом поедешь к сестре.

— А если не выйду? – кажется, в парне просыпается азарт.

— А если не выйдешь… Проси, чего хочешь.

Он хватает мою руку, тем самым соглашаясь на спор.

— Я ведь могу попросить тебя оставить мою сестру в покое, – говорит он, ехидно скалясь. – Ты это понимаешь?

— Понимаю. Но я уверен в своём выигрыше, иначе бы не спорил.

Мы пожимаем друг другу руки, всё-таки заключив пари. Затем Артём встаёт из-за стола и подходит к шконке. Он наверняка не спал всю ночь, ведь разбудил меня только утром.

Парень брезгливо морщится, прежде чем улечься, а потом закрывает глаза и почти сразу засыпает. Я же погружаюсь в глубокое раздумье.

Вика должна знать, что брат её любит. И о том, что он винит себя в смерти матери, тоже должна знать.

Может, их отец не самый лучший человек – нельзя списывать со счетов его измены, но всё же Вика слишком строга с ним.

Юношеский максимализм, который довлеет в нас до определённого возраста, он ведь пройдёт. У всех проходит. Мы начинаем смотреть на некоторые вещи по-другому, и мир практически переворачивается с ног на голову. Всё, что казалось раньше правильным, окажется не таким уж и хорошим. А поступки наших родителей, которые вызывали гнев и неприятие, могут оказаться самыми верными и важными.

И нет, я не стану тем, кто заставит Вику слушаться отца. Но я буду надеяться на то, что в их семье когда-нибудь вновь наступит мир.

Сразу после тюремного обеда к нам с Артёмом подсаживают ещё какого-то бедолагу с разбитым лицом. А ближе к вечеру, когда за спиной остаются двадцать четыре часа, проведённых в камере, является следак. И его интересует лишь один вопрос:

— Кто из вас Гуреев?

Он обводит всех троих тяжёлым взглядом, но мы молчим. Наконец я подаю голос.

— Вот он! – тычу пальцем в Артёма. – Это он сынок мэра! Лучше бы вам забрать его к чертям собачьим, пока с ним здесь чего не случилось.

Брат Вики ошеломлён до предела. Он возмущённо вскакивает со шконки и открывает рот, чтобы возразить, но напарывается на мой злой взгляд.

Молчи, идиот!

Молчи и вали отсюда!

— За мной, – бросает следак, выходя из камеры.

Артём идёт следом за ним, не спуская с меня взгляда. И теперь я вижу в его глазах безграничную благодарность.

В целом он неплохой парень. Наверное.

— Эй! – я окликиваю его прежде, чем закроется дверь. – Ты проиграл.

Он кивает и негромко произносит:

— Я всё сделаю.