Книга PS: Проиграй мне, страница 77 – Кира Сорока

Мы ползём как черепахи, попав в утреннюю пробку. Я нервно проверяю время, поглядывая на часы.

Когда тачка тормозит, расплачиваюсь с таксистом и, протянув руку через салон, открываю дверь со стороны Вики. Она нехотя выбирается из машины, промямлив что-то на прощание водителю. Я выхожу молча. Крепко взяв Вику за руку, завожу в распахнутые настежь ворота, перед которыми мы остановились. Её глаза в ужасе расширяются, когда, по мере приближения ко входу в здание, она видит толпу людей перед ним и замечает журналистов. Резко тормозит, уперевшись ногами в тротуарную плитку.

— Что это за хрень, Руслан?! Что это за место?!

— А я разве не сказал? – невозмутимо смотрю на неё. – Это будущий роддом, центр ЭКО и планирования семьи… Вроде как-то так. Сегодня открытие. Мой отец перережет ленточку, надо полагать.

— Ты из ума выжил?! – гневно шипит на меня. – Я же попаду под камеры, меня могут узнать!..

— Кто? Кому ты нужна, Вик? – спрашиваю я скептически.

Она обдумывает ответ, явно нервничая, и наконец выпаливает:

— Бабушка! Учителя в школе! Думаешь, так сложно узнать во мне меня, учитывая мою внешность? – проводит по своим синим волосам.

— Да мне плевать, если честно, – говорю, как есть. – Ты должна мне за то, что я помог тебе сбежать от коллекторов. И теперь ты пойдёшь и сделаешь то, что от тебя требуется. А именно – будешь смирно стоять там рядом со мной, пока я буду разыгрывать представление для отца.

Схватив её за руку, вынуждаю идти следом. Вика плетётся, нехотя перебирая ногами и постоянно чертыхаясь.

— Если сейчас же не замолчишь – я закрою твой рот своим, – бросаю вполне себе серьёзно.

Кажется, Вика краснеет ещё сильнее. Потом цедит сквозь зубы:

— Я сделаю, что ты хочешь… Но когда покрашу твою чёртову машину, ты навсегда отстанешь от меня, понял?! Я больше не хочу иметь с тобой ничего общего, Руслан! Ты мне противен!

— Не хмурь свой миленький лобик, эмо, – ухмыляюсь я. – Останутся морщины.

Она клацает зубами и сжимает челюсти, едва сдерживаясь от очередных ругательств.

Мы подходим к толпе зевак. Наверняка это местные жители и сотрудники будущего роддома. Мой отец уже толкает речь, используя крыльцо как сцену. Мы с Викой стоим пока довольно далеко, и вряд ли он нас увидит, поэтому я чуть ли не волоком тащу её сквозь толпу ближе к крыльцу.

— Простите… Извините… Нам необходимо подойти поближе… А то скоро рожать в этом роддоме… – несу какую-то чушь, задевая зрителей плечом или специально отталкивая рукой, чтобы они убрались с нашей дороги.

Наконец мы пробираемся вперёд, в самый первый ряд. И сразу же попадаем под объективы камер – журналисты снимают сбоку, в основном, направив камеры на отца, но иногда захватывают в кадр и толпу собравшихся.

Кошусь на Вику. Она низко опустила голову и, кажется, почти не дышит. Я сжимаю её руку и перевожу взгляд на отца. Он нас явно уже заметил. Но всё, что изменилось в выражении его лица – это слегка приподнятая в удивлении бровь, не больше.

И даже эта видимая реакция быстро исчезает, когда он берёт себя в руки и продолжает своё выступление, рассказывая о том, сколько госбюджета было выделено на строительство этого центра и оснащение его всем необходимым. Потом отец передаёт слово руководителю будущего роддома, но не отходит в сторону, оставаясь с ним рядом. После короткого выступления они вместе перерезают красную ленточку. Все хлопают в ладоши. Все, кроме нас с Викой.