Книга Твое любимое чудовище, страница 62 – Кира Сорока

Филипп поднимает взгляд, разглядывая меня вверх тормашками. На его лице вообще нет никаких эмоций, которые сказали бы мне, что он намерен делать.

Внезапно он очень тихо, едва шевеля губами, произносит:

— Дотронься до меня.

Боже… Что?

Я не должна играть в его игры.

Надо встать и уйти! Это лучшее, что я могу сейчас сделать. Но я остаюсь сидеть на месте, правда, не решаясь его потрогать.

А Филипп давит своим взглядом и вновь повторяет:

— Дотронься, Ульяна.

Робко касаюсь его подбородка, и Филипп морщится, словно ему больно. Веду пальцами по скуле, останавливаюсь на татуировке. Обвожу крест по контуру.

Филипп закрывает глаза, и так намного легче. Осмелев, веду пальцем к его губам, провожу по нижней, по верхней. Он невесомо целует подушечку пальца, потом прикусывает и открывает глаза.

Воздух в комнате будто накаляется.

Он такой красивый парень… И сейчас кажется мне уязвимым. И совершенно нормальным в этой уязвимости.

Не психом.

Не чудовищем.

Просто мальчиком, который нуждается в любви.

Или нуждался раньше, но не получил. И теперь всё вот так. Он болен.

— Уля, — выдыхает Филипп, обдавая жаром мои пальцы. — Тебе… правда лучше уехать. Ты тут лишняя.

Свет в комнате словно меркнет. Сердце пропускает удар.

Отталкиваю его, на дрожащих ногах поднимаюсь и вылетаю из комнаты.

Фил

Её страница прогружается. Кристина.

Последний раз в сети — 395 дней назад.

На аватарке счастливое лицо, словно и не было того, что она пережила, находясь в этом доме.

Находясь рядом со мной.

Вожу пальцем по экрану. Дотрагиваюсь до щеки, до губ, до косы.

То, что произошло с Кристиной, стало последней точкой невозврата. Моим полным обращением из человека в чудовище, которое больше ничего не хочет чувствовать. Отказывается чувствовать!

Она просто стала жертвой отца. А я ничего не сделал…

Вырубаю комп, и в комнате становится темно.

Забираюсь на подоконник, курю в открытое окно.

Ульяна убежала несколько часов назад, но, кажется, прошли годы.

На часах полночь.

Во дворе дома загорается фонарь, настроенный на датчик движения. Смотрю вниз и вижу, как Нинель тенью возвращается в дом из гаража.

Она иногда трахается с Игорем. В отместку ли отцу, который ни одной юбки не пропускает, или просто запала на нашего водителя — не знаю. Да и похуй как-то…

Фонарь гаснет, вновь становится темно.

У меня в душе тоже тьма от того, что Уля меня покинет.

Пусть покинет.

Пусть Марк поможет ей с другим универом. На другом конце страны.

Но вопреки собственной логике я ловлю себя на том, что стремительно спускаюсь по лестнице и оказываюсь возле её двери.

Не вламываюсь, нет.

Стучу.

Уля открывает почти сразу. Растрёпанная, с распущенными волосами, но не сонная.

Взволнованно и немного испуганно на меня косится, не решаясь отойти в сторону и впустить.

— Посмотришь?.. — прохрипев, указываю на свою голову. — Рану…

Ульяна прикусывает нижнюю губу, и её взгляд говорит мне «нет».

Она может отказаться, и будет права в этом выборе. Зачем помогать такому, как я? Зачем тратить на меня своё время?

— Да, — выдыхает вдруг Ульяна и отпускает дверь.

Та открывается шире, и я вхожу.

Девушка включает настольную лампу, и комната заливается тёплым жёлтым светом.

— Садись, — говорит Уля, указывая на кровать.