Книга Бывших предателей не бывает, страница 14 – Екатерина Крутова

— О-о-оо, зеленоглазое такси, о-о-оо, притормози-притормози…

Бар «Фа-соль» сотней голосов подпевал нетленному караоке-хиту.

— Ты отвези меня туда, где буду счастлив я всегда, — приятным тенором орал сидящий рядом Данька. Марго с улыбкой шепнула на ухо парню:

— Эта песня тебе в мамы годится.

— Так я ее от мамы и знаю. Спроси Крис, что наша родительница чаще всего дома включает, ужаснешься.

— Неужели шансон? — с деланным испугом Бестужева округлила глаза и приложила ладонь ко рту.

Футболист рассмеялся громче поющих:

— А ты думала, мы под Шостаковича с Чайковским росли?! По-моему, достаточно однажды посетить с моей сестрой караоке, чтобы развенчать все мифы о питерской интеллигенции вместе взятые.

В этот момент изящная, как японская статуэтка, Кристина в черном шелковом комбинезоне с томной подвыпившей плавностью выплыла на сцену.

— Ой-ё! — присвистнул Даня, подмигнул Маргарите и, развернувшись на барном стуле, громко зааплодировал крича:

— Порви их всех, сестренка!

Крис послала друзьям воздушный поцелуй, обняла микрофон обеими ладонями и томно протянула:

— Водил меня Серега на выставку Ван Гога… *(из песни «Экспонат» группы «Ленинград»).

Зал одобрительно взвыл и вскоре уже дружно подпевал: «На лабутенах, нах, и в ох%№тельных штанах!». Голос у Чернышевой для хулиганской песни был высоковат, зато семь лет музыкалки отточили и без того неплохой слух, а манере держаться позавидовали бы опытные артистки.

Когда песня добралась до середины, Кристина поманила Маргариту на сцену. Та попыталась отвертеться, схватив с барной стойки пустой стакан, но вмешался Данька, взявший девушку в оборот, и практически вынесший ее к сестре под свет софитов. Допевали уже втроем.

— Выбирай, твоя очередь, — шепнула Чернышова, когда смолкли последние аккорды заводного хита. Марго задумчиво уставилась в песенное меню. На глаза попалось говорящее название «Одиночество — сука», но в последний момент Бестужева передумала.

— Пройдемся по кабацкой классике… — и, прежде чем, Крис успела ее переубедить, прошептала в микрофон неторопливым речитативом, — почему так путаются мысли… Почему так часто меркнет свет? Я к тебе пришла из прошлой жизни, в этой мне с тобою жизни нет…* (песня «Кабриолет» Л. Успенской)

...Мелодия «Кабриолета» поплыла над залом томным, надрывным потоком. Марго пела, не обращая внимания на обеспокоенный прищур Крис, игнорируя удивленный взгляд Дани и не замечая тишины, опустившейся на обычно галдящие столики посетителей. Девушка смотрела поверх голов, и голос ее не просто вибрировал ностальгией, а дрожал настоящей живой болью. Она пела о прошлом, о свете погасшей любви, о несбыточности надежд и разбитых мечтах. Это была исповедь, обнажение души — неловкое и неуместное для беззаботно веселящегося заведения.

Когда песня закончилась, в зале повисла тяжелая, наэлектризованная тишина, а потом зазвучали аплодисменты. Робкие, точно стыдящиеся обозначить причастность к чужой слабости. Марго, не глядя ни на кого, быстро спустилась со сцены. Ей было стыдно за публичное проявление чувств, за то, что выставила на всеобщее обозрение свое разбитое сердце.

— Эй, ты обещала не киснуть! — постаралась разрядить обстановку Крис, увлекая подругу обратно к бару. — Серьезно, если ты продолжишь культивировать страдания по Вольскому я лично расцарапаю этому гаду лицо.