Книга Развод. 10 шагов к счастью, страница 35 – Екатерина Крутова

— Давайте печеночки положу и гречи, а то совсем бледная, — полу утвердительно спрашивает женщина и, не дождавшись ответа, плюхает на тарелку порцию, достойную голодного мужика. — В этом году на море-то поедете? В Турцию или Тунис?

Любопытство не порок, но погубило не одну кошку. Улыбаюсь в ответ, неопределенно пожимая плечами и протягивая руку за тарелкой.

— Когда успели травмироваться? — раздается над ухом четкий, хорошо поставленный баритон.

— Ой, Петр Михайлович, здрасте, — Люда тут же переключается. Она из тех школьных незамужних, кто мечтает заполучить бывшего майора в спутники жизни или хотя бы грелкой в постель.

— Люда, мне того же, что Ольге Алексеевне, только вместо компота чай из ведра и винегрет на витаминный заменить.

— Ой, Петя, возьмите лучше котлетку пожарскую, их сегодня привезли, — лебезит, пытаясь угодить. Мысленно отмечаю, что в школьном буфете процветает неравенство по половому признаку, но решаю вслух не комментировать.

— Так что с рукой? — не отстает Михалыч, неожиданно настоявший на грече с печенкой.

— Неудачно прибиралась в кабинете.

— Повязку надо сменить. Пластырь на сгибе в два счета отклеится. Зайдите в медкабинет. Вам одной рукой несподручно, явно, — в его словах только факты, но глаза глядят с теплотой. Завхоз не торопится отводить взгляд, а я почему-то смущаюсь, слишком резко толкая поднос по линии раздачи, так что морс проливается.

— Оля, садитесь к нам, — зазывает директриса, а Оболенская ехидно поддакивает. Замираю у кассы, не спеша в «клубок единомышленников». Но вариантов нет, придется давиться обедом в обстановке, больше располагающей для принятия яда.

Спасает меня замдиректора по АХЧ. Михалыч возникает рядом и с армейской прямолинейностью заявляет сидящим за учительским столом:

— Девушки, прошу извинить Ольгу Алексеевну. Я воспользовался служебным положением и договорился о частной консультации, насчет поведения моего племянника. Парень давно ремня просит, но сейчас, говорят, такие методы вне закона. Вот и хочу узнать, если по заднице нельзя, то как можно.

Хмыкаю, стараясь не рассмеяться, но лицо мужчины совершенно серьезно — ни один мускул не выдает фальши внезапной импровизации. С таким противником нельзя играть в покер!

— Так что с племянником? — спрашиваю, когда мы усаживаемся за три столика от перешептывающегося руководства школы.

— Понятия не имею. Не видел оболтуса с прошлого лет. Решил, вам нужно больше пространства, а там одно место свободное и то в углу, — он принимается есть как ни в чем не бывало, словно мое спасение что-то само собой разумеющееся.

— Спасибо, — отламываю кусочек хлеба и, макнув в подливку, отправляю в рот. Михалыч есть быстро, аккуратно, справляясь с салатом и горячим, пока я ковыряю вилкой винегрет. Боковым зрением чувствую женские взгляды: заинтригованный — директрисы, ревнивый — буфетчицы, надменно-ненавидящий — Оболенской. Аппетита нет.

— Если не будете, я заберу на ужин. Для одного готовить лень, а печенка, кстати, весьма неплоха. Хоть и вчерашняя.

— Хотите спасти меня не только от сплетников, но и лишних калорий? — улыбаюсь, но цепкий взгляд бывшего военного адресован не мне, а чему-то происходящему за спиной.

Атмосфера в школьной столовой внезапно меняется — девочки и женщины восторженно ахают, парни хихикают и громко перешептываются. Обернувшись, каменею — в дверях Орлов с огромным букетом алых роз, которые я не люблю, но неизменно получаю на все праздники, потому что муж воспринимает только эти цветы. Девочкам он дарит розовые в знак нежности, теще — белые, а своей матери всегда какие-то необычные — лиловые, оранжевые, синие. Интересно, Оболенская в этом цветовом спектре какие заслужила?